Презумпция виновности - Макс Ганин

в «Медведково» на централ. Там в карантине попал в одну хату с блатными. Они стали расспрашивать про статью, про делюгу – пытались выяснить, барыга я или наркоша. Я просто на закладке попался. Заказал через интернет гашиш, оплатил на Киви, мне на телефон пришла геолокация и фотка контейнера в виде пачки сигарет. Я приехал на место, стал искать, а как поднял пачку, ко мне сразу два опера и подлетели. Оказалось, что барыга с ментами в одной связке работал и поставлял им наркоманов для отчётности. С меня сразу сто тысяч запросили за закрытие дела. Дали маме позвонить. Она собрала деньги и привезла им в ментовку. Меня отпустили под подписку о невыезде. Обещали, что дело возбуждать не будут, но обманули. Потом ещё триста просили за условный срок, но мы им не поверили и не дали денег. Так мне трёшку и впаяли. А когда в СИЗО попал – я ж не знал все эти законы тюремные – о чём можно говорить, а о чем нельзя. Вот и попался.

– Так как попался-то? – не утолив любопытство, продолжал настаивать на продолжении рассказа Гриша.

– Сперва про делюгу подробно расспрашивали, – после короткой паузы продолжил Серёжа. – Когда поняли, что я не барыга и за это предъявить мне нет возможности, то перешли к хитрым заходам о личном. Это я теперь такой умный и вкуриваю191, что они пытались меня на деньги развести. А тогда, в первый день после ареста, я не то, что не понимал, где нахожусь, а вообще был в полном ауте. Так вот, короче, заварили мы чифирь, выпили по кругу по несколько глотков – меня и развезло с голодухи и неопытности. Видят они, что я поплыл, и начали подкатывать ко мне с вопросцами разными. Один спрашивает: «Вот, мол, ты женатый человек, а своей жене любишь удовольствие доставлять?». Я отвечаю: «Конечно, ведь я её люблю!». Тогда второй говорит: «А ты ей лижешь мохнатку во время секса?». Я, ничего не подозревая, отвечаю, что, конечно, да, что мы с ней очень изобретательны в сексе. Тогда первый ещё раз переспрашивает меня: «Прям языком клитор ей вылизываешь?». Я в ответ: «Конечно, да! Это же так приятно и ей, и мне». После этих слов меня объявили «петухом», избили сильно руками и ногами и загнали под шконку. С тех пор я в «обиженке». Это теперь я знаю, что на такие вопросы о личном можно не отвечать, а если будут настаивать на ответе, посылать куда подальше или врать, что никогда и ни с кем. Хотя у нас в шерстяной «хате» в СИЗО был случай, когда в «обиженку» загнали парнишку, на которого его девушка настучала, что он ей лизал. Правда, потом вор отменил это решение, аргументировав, что «пилотке»192 веры нет, и её слово против слова мужчины не канает, но было уже поздно. Он уже был в камере с «обиженными» и зашкварился по полной, и, несмотря на решение вора, оставили его «обиженным».

– Слушай, Серёж, а вот к нам на днях в отряд распределили с карантина молоденького парнишку – Диму. Он «подвопросник»193. Знаешь о нём что-нибудь?

– Конечно, знаю. Мы – «обиженные» – друг о друге всё знаем. О его приезде заранее ещё сообщили. У него статья весёлая – распространение детской порнографии, но он не распространял, а в интернете сам смотрел. Потом знакомому отправил ссылку на сайт, а знакомый с ментами сотрудничал и сдал его. Ему пятёрку и впаяли. В СИЗО его вопросом положенец занимался и без решения вора не стал брать на себя ответственность – объявлять его «петухом». Поэтому его статус остаётся под вопросом до тех пор, пока кто-нибудь из воров не решит, куда его девать – в рай или в ад.

– И долго он так будет под вопросом? Есть какие-то временные рамки по решению таких задач?

– Нет, конечно! Он так может до конца срока ходить, если сам инициативу проявлять не станет.

– А зачем ему эту тему вообще педалировать? Он же не в «обиженке». А так, глядишь, решение будет не в его пользу.

– Не скажи, – задумчиво произнёс Сережа. – Статус «подвопросника» – он самый тяжелый на зоне. Человек находится между небом и землей. Ему и к мужикам нельзя, чтобы их не скомпрометировать, если вдруг его обзовут в «петухи», и с «обиженными» не стоит вошкаться, чтобы не зашквариться. Поэтому ему на кормокухню ход закрыт и к нам за столик в туалете тоже. Он есть может только у себя на кровати. И шконка у него не в «петушином» углу и не на мужицкой половине, а посередине. Мыться его ни в баню, ни в душевую мужицкую не пустят, а к нам в бендегу на «промке» сам не пойдёт. Вот и моется на улице в дальнем углу из бутылки пятилитровой, там же и зубы чистит.

– А что, Феруз – положенец наш, не может его вопрос решить?

– Феруз к нему в карантин ходил лично сам на разговор. Расспрашивал его, зачем он это делал – видео с малолетками смотрел. Дима ничего умного не нашёл, что ответить, как: «Дрочил на них». Феруз ему чеполахов194 навешал вдоволь и сказал, чтобы на сестру свою в следующий раз дрочил. Запросил с него пятьсот тысяч на общее за положительное решение его вопроса. Космос к нему тоже на днях подходил и за триста тысяч обещал его вопрос решить, но Дима, как я понимаю, не из богатой семьи, поэтому взял паузу для ответа. Он брал мобилу у Феди «Уголька» и звонил родителям, рассказывал об этих предложениях, но они, как видно, отказали ему.

– Как думаешь, долго он ещё в этом статусе проходит?

– Думаю, до зимы дотянет, а как на улице мыться станет уже невозможно, да и усталость накопится от этого подвешенного состояния, то к нам и переметнётся. Это быстро делается.

– А расскажи ещё, пожалуйста, про «обиженных» из нашего отряда, – заинтересовавшись темой, попросил Григорий.

– А кто конкретно тебя интересует? – поддерживая интерес собеседника, переспросил Серёжа.

– Про себя ты мне все рассказал, про Уголька мне Космос многое поведал, кто там у нас ещё остался?

– Пузин, Никита и Стас. С кого начать?

– Давай с Пузина. Он случайно не родственник нашего замполита?

– Нет, не родственник, но сравнение весёлое. Пузик, как мы его называем, абсолютно безобидное существо. У него то ли три, то ли четыре класса образования. Он местный, из какой-то дальней деревеньки. Его родители алкаши и, когда он немного подрос, перестали пускать его в школу и отправили на заработки в Тамбов, где он попрошайничал и воровал по мелочи. Когда ему исполнилось лет четырнадцать, его хозяева заставили предоставлять сексуальные услуги. Как он сам нам рассказывал, поначалу ему было очень больно, а потом даже понравилось. Он любитель пососать – миньетчик, то бишь. Два года назад его поймали за воровство мелкое, а потом, чутка побив, выбили из него признания по всем висякам в Тамбовском отделе полиции. Так он и загремел к нам с пятёркой срока. Естественно, сразу был объявлен «петухом». Частенько ходит на чёрную сторону и за еду и курево сосёт у тамошних мужиков, а блатные его и в жопу чпокают нередко.

– Никогда не мог понять разницы между тем, кого имеют в жопу и тем, кто это делает. По идее оба пидоры, только почему-то один «обиженный», а второй блатной. Хотя по правильному оба должны в «петушином» углу жить, – возмущенно заключил Гриша и внимательно посмотрел на Сергея в поисках понимания. Но Сергей молчал, не рискуя влезать в полемику по столь щекотливому и опасному для него вопросу.

– Затем у нас есть Никита, – продолжил, сидя на кортах Серёжа, который ушёл от обсуждения темы. – Он тоже давалка и сосун, но делает это с большой неохотой и за деньги или услуги. В основном его пользует Дэнчик – наш соотрядник, завхоз школы и ПТУ.

– Денис? – с удивлением переспросил Григорий, вспоминая образ молодого, высокого и очень крепкого парня из их отряда.

– Да! Именно он. Тут как раз ситуация, о которой ты только что говорил. И у Никиты, и у Дэна статьи за изнасилование. Никита снасильничал свою малолетнюю сестру. За это его в СИЗО в первую же ночь опустили всей «хатой» и загнали под шконку. Теперь ему семь лет топтать зону в «обиженке». А Денис избил и изнасиловал молоденького мальчика и тоже получил семерик.