Презумпция виновности - Макс Ганин

Но он бывший боксёр, чемпион области и весит под сотку. Поэтому с ним никто связываться не стал ни в изоляторе, ни на зоне. Когда он заехал в лагерь, его, естественно, на красную сторону определили, чтобы на чёрной число трупов не увеличивать. Так вот они с Никитой как будто нашли друг друга. Дэнчик его сначала бьёт, а потом трахает, а Никита сперва рыдает от боли, а потом получает от Дениса дорогой подарок и снова к нему приходит.

– Гадость какая! – с омерзением произнёс Гриша. – Ты меня прямо расстроил. Я же теперь ему руки не подам.

– Ты только не говори ему, что это я тебе рассказал, а то он и меня изобьёт, – взволнованно попросил Сережа.

– Не переживай! Не расскажу, – успокоил его Тополев. – А тебя он или кто другой трахнуть не пытались?

– Нет! – быстро ответил «обиженный». – Без согласия секс с «обиженным» не разрешается. За это могут спросить и самого в «обиженку» загнать.

– А как же история с Никитой, когда его всей «хатой «трахнули, а теперь ещё и этот боров из ПТУ насилует, когда захочет?

– Никиту наказали за насилие над малолетней девочкой – это судьба практически всех по этой статье. А после того, как он свою жопу подставил, больше его согласия спрашивать уже не надо. Он стал давалкой, и теперь с ним может быть, кто захочет. Вопрос, зависящий только от него – по любви это или за оплату.

– Ну, а Стас-то как к вам попал? – вспоминая образ высокого, молодого парнишки с ярко выраженной мускулатурой, больше похожего на каратиста или спецназовца, чем на «обиженного», спросил с любопытством Гриша.

– Стас к нам с малолетки195 уже «обиженным» перевелся. Его посадили, когда ему ещё тринадцать лет было. Про банду подростков из Тамбовской области слышал?

– Нет.

– Их человек десять было. Всем от одиннадцати до четырнадцати лет. Они орудовали в Жердевском районе. Сколотили банду. Заходили в деревенские дома и убивали всех от мала до велика. Затем забирали ценные вещи, продукты, одежду и уходили. Шестьдесят четыре человека убили. Их год поймать не удавалось. Никак не могли поверить, что это дети делают. Целая операция была по их захвату. Они к моменту поимки уже разбогатели оружием: пистолетами и автоматами. Одним из эпизодов было ограбление банка и машины инкассаторов. Четырёх застрелили при задержании, двоих ранили – они потом от полученных ран померли в тюремной больничке, или им помогли помереть. Остальных повязали, в том числе и Стаса. По российским законам несовершеннолетним больше десятки давать нельзя, вот всем оставшимся по червонцу и влепили. Стас пару лет на малолетке продержался, а потом его там спецом зашкварили и объявили «обиженным». Так он в ИК-3 и приехал после того, как восемнадцать лет отпраздновал.

– Офигеть! А по нему и не скажешь, что он душегуб, – пребывая в шоковом состоянии, заключил Григорий, у которого перед лицом стояло приятное, симпатичное лицо Стаса с большими прозрачными голубыми глазами и доброй широкой улыбкой. – Если бы я его встретил на свободе, то подумал бы, что он киноактёр известный или жигало какой-то богатенький, но никак не массовый убийца.

– Ещё есть на чёрной стороне пять «обиженных», но я о них мало что знаю. Мы с ними почти не общаемся. Федя их за людей не держит и к нам в бендегу на «промке» не пускает.

– Почему?

– Они совсем опущенные. В них уже ничего человеческого не осталось. Спят под шконкой, питаются падалью из мусорных бочков. Не моются месяцами, чтобы на них смотреть было противно, а не то, чтоб трахать. В общем, вошкосборники. Тут одного вообще на улицу выгнали жить рядом с бараком, потому что от него уже клещи и вши по помещению начали разбегаться. Смотрящий даже постановил помыть его насильно. Его привязали за руки и за ноги к спортивным брусьям и из пожарного крана холодной водой под напором помыли, а голову наголо обрили заточкой. Остальные «обиженные» обосрались и стали больше за собой следить.

– Я слышал, что на чёрной стороне в «обиженку», в основном, попадают фуфлыжники, проигравшие в карты. Это правда?

– Бывают и такие, но в основном насильники и педофилы. За долги в «петушарню» загнать нельзя, если только ты жопой не расплатился. В основном должников «на тряпку» бросают – в вечные уборщики помещений или, в лучшем случае, в «шестёрки» – мальчиков на побегушках при блатных.

Вскоре пришёл Коля с целым мешком продуктов и отправил Серёжу чистить картошку. Сам снял с себя зоновский клифт196, надел шорты и лёг на соседний шезлонг рядом с Гришей загорать. Тополев последовал его примеру и тоже, оставшись в одних трусах, лёг на живот и подставил спину жаркому солнышку.

– О чём болтали? – спросил Косенко, зная за своим подчиненным любовь к трёпу.

– Мне лекцию об «обиженных» прочитали.

– Интересная тема. Непростая, – очень серьёзно начал Николай. – Зона – это как срез общества. Здесь есть своя элита, свои работяги – то бишь пролетариат, свои бойцы – или армия, ну и, конечно же, свои люмпены, бомжы или, проще говоря, сброд. Без каждой из этих составляющих невозможно существование общества. У всех свои задачи, цели, обязанности и права. К примеру, кто, если не «обиженные», будут мыть отхожие места? Кто будет залезать с головой в канализационный колодец и прочищать его от говна? Кто будет делать всю грязную работу на зоне, если не они? Или наоборот – кто имеет право решать судьбу человека в тюрьме, как не вор или очень авторитетный человек? Всё, как и на воле, только в гипертрофированном виде.

– Слушай, а это правда, что Стас вместе с бандой малолетних убийц больше шестидесяти человек порешил?

– Конечно! У нас в девятом отряде есть такой персонаж по кличке Ушастый. Ты ему ещё свои вещи давал стирать в их стиральной машине за пачку сигарет.

– За две пачки, – поправил «Космоса» Гриша.

– Вот гнида! Есть же расценки. Стирка стоит одну пачку «Явы», а он с тебя, небось, ещё и «Парламент» брал.

– Точно!

– Я ему устрою! Он тебе вернёт сигареты. А стираться сюда носи. Видел, какая у меня стиралка? Новая совсем. В июне только купил.

– Спасибо, – поблагодарил Гриша. – Так что там с Ушастым?

– Он тоже с малолетки к нам заехал с червонцем. На нём убийство двух журналистов висит. Но он не убивал. Этих писак завалил один тамбовский авторитет очень известный – ему ещё старинная баня в центре Москвы принадлежит. Так вот, чтобы самому в тюрьму не садиться и вопрос раз и навсегда закрыть, он договорился с Лёшей Ушастым, чтобы тот признался в их убийстве. Ему, как несовершеннолетнему, больше десятки не дали, а авторитет его семье денег отвалил нехило и ещё греет Лёшу на зоне щедро. Блатные про него в курсе и не трогают его, мусора тоже многое позволяют и особо не придираются. У Ушастого всегда хорошая мобила на руках, жратвы от пуза, да ещё и от девок отбоя нет.

– Это как? – встрепенулся Гриша и даже приподнялся на руках с лежака.

– Ушастый знакомится через интернет с женщинами старше него на разных сайтах знакомств. Он парень смазливый, биография у него неординарная, вот они его все и жалеют. Приезжают к нему на свиданки короткие, а там он уж их убалтывает на свадьбу.

– Да ладно?! – с восторгом воскликнул Григорий.

– Вот тебе и ладно! Он в лагере уже года четыре, как с малолетки перевёлся, так у него уже пять жён было! Последняя вообще была генеральным директором тамбовской радиостанции. Правда, она была старше его лет так на пятнадцать, и любила его как ребёнка. Ездила к нему постоянно на длительные свиданки трахаться, передачки отправляла богатые, деньги на телефон клала помногу. Ушастый, как последний мудак, все их проигрывал у букмекеров, но жил красиво.

– Ты говоришь, была?! А почему развелись?

– Так Алеша учудил на последней длительной! Ты ещё не был в корпусе свиданий?

– Нет ещё.

– Так вот, там на втором этаже десять комнат и общий коридор, сортир, ванная и кухня. Комнатки маленькие – метров по десять, не больше, в общем трахательные. Поэтому после секса все высыпают в места общего пользования и там тусуются. Короче, Ушастый, накувыркавшись со своей престарелой женой, решил пойти покурить. В курилке познакомился с молоденькой девахой – сестрой какого-то зека