Роковой саквояж - Елена Дорош

Гипотезу необходимо было срочно проверить. Затребовать фотографию мадам Гай-Гайцовской в полиции и показать капитану «Пушкина». Судно прибудет в Кострому завтра и простоит сутки. Этого вполне достаточно.

Троицкий отправил срочную депешу Маклакову.

Чем больше он думал о том, что «дамой с мальчиком» могла быть Гай-Гайцовская, тем более страшные перспективы вырисовывались перед ним.

Почему золото было изъято именно сейчас и именно в Костроме? А что, если революционеры планируют совершить здесь террористический акт, для чего и потребовались средства? В этом случае легко догадаться, против кого он будет направлен. Через две недели сюда прибудет весь цвет империи во главе с императором. В кого бомбу ни кинь, попадешь в значимое лицо. А уж как символично это будет! Во время празднования трехсотлетия воцарения дома Романовых подложить им такую жирную свинью! Отравить праздник, а если повезет, лишить государство императора!

Вот почему так нервничал Маклаков. Стреляный воробей почуял, что между тривиальным в общем-то происшествием на пароходе и прибытием в Кострому государя может быть связь.

Но почему Маклаков не предупредил об этом? Выдал нечто, не выдерживающее никой критики. Неужели думал, что он, Троицкий, съест и не подавится? Не доверяет или перестраховывается? Впрочем, какая из причин — не имеет значения. Министр решил сам заняться этой версией, ибо она слишком серьезна, чтобы доверить проверку кому бы то ни было, пусть даже очень опытному человеку. Тут нужны другие подходы, ведь речь идет об угрозе такого уровня, что от одной мысли в штанах мокро становится. Маклаков взялся за проверку всех, кто имел отношение к мероприятию по доставке золота. Это разумно. Он тоже начал копать именно с этой стороны. То, что о вояже знали двое, — ерунда. Хозяин слитков, секретарь правления в Нижнем, где оставалась большая часть учредителей, — уже куча народу. Шила в мешке не утаишь, особенно если оно весит больше пуда.

Какую же роль министр отвел ему, Троицкому? Найти золото или того, кто его украл, и уже потом делать выводы, имеет место теракт или все же обычная кража? Раньше времени в набат не бить, чтобы потом виноватым не вышел министр внутренних дел?

Что ж, гадать он не станет. Надо ускорить расследование, к каким бы выводам оно ни привело.

Ответ на его запрос пришел даже раньше, чем ожидал Захар Ильич. Нарочный передал фотографический снимок Гай-Гайцовской, капитан легко признал в ней пассажирку «Пушкина», затем Троицкий позволил себя обнаружить демонстративным чаевничанием с Пахомом и уже через десять минут заметил за собой слежку.

Кто же заинтересовавшиеся им граждане? Версию, что это организованная банда грабителей, исключать рано. Если они просто хотят убедиться, что приезжий прибыл в город по их душу, то первым делом возьмутся за Пахома, чтобы вытрясти из него все, что возможно. Простые грабители церемониться не станут. Даже если они профессионалы, первым делом попытаются устранить угрозу. Убьют сначала Пахома, а потом приезжего господина.

На этот случай Захар Ильич предпринял необходимые меры предосторожности, которые в случае нападения на Пахома, во-первых, защитят беднягу от насилия, а во-вторых, сделают их намерения явными. За себя он не боялся. Не впервой.

Пахома трогать заинтересованные лица не стали. Значит, не бандиты. Пахом был в городе чем-то вроде достопримечательности, его даже жандармы обходили стороной. Его исчезновение или попытка использовать против него грубую силу вмиг стали бы известны. Бандиты этого не убоялись бы. Они давно перешли черту, так что им полиция, жандармы или упомянутая Маклаковым стража!

Троицкий понял, что заинтересовались его персоной люди серьезные и опытные, не желающие привлекать к себе внимание властей. А раз так, то их любопытство необходимо сфокусировать на себе и только на себе.

Пылкий юноша Дмитрий Шипов, которому Троицкий поведал о своих намерениях, дабы исключить его вмешательство, удивился выводам и принялся горячо доказывать, что преследователи, как нынче модно стало говорить, — «псы царской охранки». Захар Ильич лишь рассмеялся в ответ. Повадки этой братии он знал наизусть и агента мог с ходу вычислить в любой толпе. Кроме того, на сей счет он подстраховался, нанеся визит господину Зузину, о связях которого с полицейским управлением был осведомлен. В ходе пространной беседы Троицкий передал предводителю костромского дворянства привет от Салтыкова, ныне тамбовского губернатора, а в недавнем прошлом — члена Государственного совета по выборам. Михаил Николаевич был тронут и — Захар Ильич не сомневался — дал приезжему самую лестную характеристику во властных структурах.

Таким образом, версия о слежке за приезжим по указке властей была отметена, и тем же вечером Троицкий немедленно приступил к реализации своего плана.

Поводив незваных попутчиков по городу, Захар Ильич на другой день сымитировал поездку на пикник с семейством Михина. Нужно было сделать так, чтобы ребята-террористы не всполошились раньше времени, ведь он теперь на виду.

Однако вопрос нахождения золотых слитков оставался открытым. Превратить их в купюры и использовать по назначению за столь короткий период революционеры не могли, значит, золото — или его часть — где-то спрятано.

Лиши террористов средств — и теракт предотвращен.

Террор — дело недешевое.

Еще одна давняя знакомая

Еще одна давняя знакомая

В преддверии знаменательного события в Кострому валом валили гости всех мастей и сословий. Беднота, и та, бросив насущные дела, потянулась в столицу губернии за зрелищем, что уж говорить о состоятельной публике. При этом всяк понимал: накануне события такого масштаба не то что приличную комнату — койку в углу самого пропащего домишки не сыщешь. Гостиницами и вообще квартирами для съема Кострома была небогата, так что выехали заранее.

Гости заполонили город, целыми днями прогуливаясь по центру между торговыми рядами, бродя вблизи кремля, спускаясь к берегу Волги или же сидя в ресторациях, коих было не так много, в отличие от трактиров и рюмочных, тоже заполненных до отказа.

Время, когда народ высыпал на улицы, — а случалось это обычно после семи вечера — Троицкий считал наиболее продуктивным для системного наблюдения.

Стараясь держаться чуть поодаль и двигаясь так, чтобы в любой момент шмыгнуть во двор или какую-нибудь лавку, Захар замечал многое и многих, делая выводы об обстановке в городе. Особенно интересовали его места, где шел торг или обмен. Одет он был обычным обывателем, старался не расправлять плечи, сутулился и голову особо не задирал, потому в глаза не бросался.

В первый день Троицкий прошелся от каланчи вниз до Московской заставы, затем