Роковой саквояж - Елена Дорош

Решение это принималось через его, Маклакова, голову, потому заранее настраивало против нового главы губернии.

По мнению министра внутренних дел, непривычка к системной работе и плохое знание местных реалий сделали Стремоухова неуверенным и пугливым, заставляя перестраховываться на каждом шагу. Конечно, пропажа саквояжа с золотом — дело не пустячное, но, чтобы тревожить подобным министра внутренних дел, требуется событие посерьезней.

Заставь, наконец, свою полицию перестать ловить мух — за неделю сыщешь и саквояж, и тех, кто его сдул!

Однако аффектация, в которой пребывал Стремоухов в ходе разговора, заставила Николая Алексеевича насторожиться. С чего губернатор столь явно печется об этом деле? И кто успел доложить? Не Ромашов ли? Тогда очевидно, что груз ему и принадлежал. Возможно, не ему одному, но с этим еще придется разобраться.

Оно, конечно, неприятно, что преступление свершилось непосредственно перед прибытием государя. Императору могут доложить, создав у того впечатление, будто Стремоухов — коли у него под носом творятся подобные безобразия — не справляется с обязанностями. Не от того ли теперь этот сибарит пыхтит в трубку?

Однако на Руси-матушке чего только не бывает! Чай, ограбление — не пугачевский бунт, Романовы видали и не такое! И, кроме всего прочего, если информация впрямь дойдет до императора, те, кто покровительствовал Стремоухову, убедятся, что зря побрезговали советом более всех осведомленного министра внутренних дел! Вот тогда посмотрим, кто будет смеяться последним! Уж точно не Стремоухов!

Николай Алексеевич неожиданно так разозлился, что разговаривал со Стремоуховым сквозь зубы. Однако, повесив трубку, вдруг подумал о другом. Не так глуп костромской губернатор, чтобы всполошиться из-за подобной оказии — пусть даже и весом в целый пуд — а, стало быть, дело не в страхе перед оговором. Тут другое! Есть у него в этом деле свой интерес.

Какой, догадаться нетрудно.

По его рассказу груз везли в Нижний, но так ли это? А что, если золото предназначалось именно Стремоухову? Пусть даже не ему лично, но для нужд губернии?

Каких? Да обыкновенных, взяточных. Что ж, накануне прибытия такого числа высоких гостей приличная сумма — делам не помеха.

Подумав об этом, Николай Алексеевич мигом перестал злиться и сделался серьезен.

Нет, не зря испугался Стремоухов. Взятки бывают разного характера, и не только в виде подношений. Чаще всего даются они для решения того или иного вопроса. В этом случае размер оговаривается заранее и пересмотру не подлежит, равно как и отсрочке.

Пуд золота в слитках примерно такая сумма, какой обычно обходятся при подобных мероприятиях. Ему ли не знать.

Что ж, тогда дело принимает совершенно другой оборот и становится происшествием иного масштаба. Тут могут быть задеты интересы многих важных особ, от которых зависит и он сам.

То, что все обстоит именно так, как поведал Стремоухов, еще предстоит проверить, но Маклаков уже не сомневался: поиском саквояжа с золотом необходимо заняться немедленно.

Через минуту он отдал распоряжение вызвать Адамова, а после его ухода велел личному помощнику срочно разыскать и, минуя людные места, привести в кабинет к назначенному часу того, кому собирался доверить столь серьезное дело.

Чиновник особых поручений

Чиновник особых поручений

Ровно через три часа, когда небо над Санкт-Петербургом все еще оставалось высоким и светлым, но по переулкам и под мостами уже залегли тени, в кабинет Маклакова вошел человек в партикулярном платье и остановился, ожидая, когда министр закончит разговор по телефону.

Наконец тот положил трубку, поднялся, подошел к посетителю и крепко пожал руку.

— Рад видеть, Захар Ильич. Присаживайся. Разговор будет долгим.

— Нужда-матушка, Николай Алексеевич?

— Да еще какая!

В кабинет сунулся было помощник, но Маклаков махнул рукой:

— Никого не принимаю. Нам с господином Троицким прошу не мешать.

Помощник, понимающе кивнув, удалился.

— Нужда у меня нынче до тебя, Захар Ильич, особая, — садясь за стол, сообщил Маклаков. — Проще сказать: пойди туда, не знаю куда, найди пуд золота и того, кто его украл.

— Забавно, — без улыбки произнес Троицкий.

— Куда как смешно. А всего смешнее, что случилась сия докука в славном граде Костроме, куда вскорости прибудет государь, дабы отметить с народом триста лет царствования фамилии.

— Слышал.

— Кроме тебя никому поручить это дело не могу, да, если честно сказать, и некому. Сам понимаешь, сейчас все под выгреб уже там.

— Так, может, вашим орлам расследовать сподручнее? Они всяко на местности уже сориентировались, осмотрелись, поняли, что к чему.

— Да, понимаешь, какое дело: не могу я дать ход официальному расследованию.

Николай Алексеевич глянул на своего визави. Годное объяснение он приготовил заранее, надо лишь быть убедительным.

— Дело щекотливое. Груз отправлен страховой компанией «Волга». Пункт назначения — Нижний. Перевозился без охраны. Одним только агентом.

— Стало быть, была на то причина.

— В суть я не вникал, да и без надобности лезть еще и в это. Куда, кому, зачем — не наша головная боль. Однако Адамов уверяет: о содержимом саквояжа знали двое — он сам и исполнитель.

— Гадаете, кто из них Иуда?

— Адамовым и сотрудниками «Волги» я займусь сам. Буду держать в курсе. Твоя задача — найти саквояж, разумеется, вместе с содержимым.

Если Троицкий и удивился неожиданной резкости тона министра, то никак этого не проявил.

— Надеетесь, что он еще в Костроме?

— Даже если и нет, Кострому надо избавить от сей докуки. Губернатор костромской сильно опечален, что происшествие случилось на его территории. Неприятно, знаешь ли, если вдруг тень на него упадет. Не досмотрел и все такое. А тут еще царь-батюшка и иже с ним. Нехорошо, если подумают, что в благословенной Костроме народ грабят, а виновных сыскать не могут.

— Понимаю.

Тон Троицкого показался министру лишенным должной заинтересованности, поэтому Николай Алексеевич решил поднажать.

— Я ведь тоже прикомандирован сопровождать государя, поэтому что скрывать — не хочу видеть укоризну в его глазах. Сам знаешь, как у нас любят первым делом сыскать стрелочника. Может, конечно, огласки не произойдет, но береженого, как известно… Помоги, Захар Ильич. На тебя вся надежда.

— Спасибо за доверие, Николай Алексеевич, только я нынче в Министерстве путей сообщения числюсь. Мне без спроса уходить с работы заказано.

— Ты ж чиновник особых поручений у Рухлова. Тебе свободы больше.

— Да, но до известного предела.

— Знаю я, какие у Сергея Васильевича пределы, — хитро прищурился Маклаков. — Как только не спился еще.

— Ладно