Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Можно мне приехать повидаться с ней? – спрашиваю медсестру, узнав, что мою сестру перевели из реанимации в обычную палату.

– Да, конечно. Посещения у нас до восьми вечера.

– Так, значит, – я судорожно сглатываю, – с ней все будет хорошо?

– Да-да. В мозгу нет ни кровотечения, ни отека. Ей очень повезло.

Я думаю о Кайле, любви всей ее жизни. Нет, ей совсем не повезло… Тем не менее я благодарю медсестру и заканчиваю звонок. По моему телу прокатывается волна облегчения. С Элис все будет в порядке. Слава богу, слава богу!

Я возвращаюсь в кухню сообщить Арону и Вив хорошие новости.

– Замечательно! – восклицает Арон, вскакивая из-за стола и обнимая меня.

– Я поеду к ней. – Мое сердце снова срывается в галоп – я вдруг осознаю, что Кайла больше нет. Эмоции, словно качели, колеблются между отчаянием и облегчением. – По дороге позвоню маме.

Вив копается в выдвижном ящичке кухонного стола и вытаскивает оттуда ключи от машины – мои.

– Вот, – говорит она, кладя их мне в ладонь. – Полицейские отдали, когда стало ясно, что пару дней вы не сможете попасть домой.

Я езжу на «Хонде», которой уже почти шестнадцать лет, а Арон – на стареньком пикапе, который он вечно ремонтирует, проводя массу времени у нас в гараже.

– Я обратила внимание, что обе ваши машины целы, когда заезжала забрать детей у Морин сегодня рано утром, – говорит Вив.

Морин и Артур – наши ближайшие соседи. Ей далеко за семьдесят, и она немного надоедливая, но добродушная. Артур бо́льшую часть времени проводит у себя в сарае, возится с моделью железной дороги. Это Морин прошлой ночью вызвала полицию и присмотрела за детьми, пока Элис с Кайлом увозили в госпиталь.

Вив, вдруг обессилев, опускается на ближайший стул. Наверное, она провела на ногах много часов. Боюсь даже представить, в какую рань ее подняли сегодня.

– Спасибо, Вив, – говорю я свекрови, целуя ее в щеку; она ласково хлопает меня по плечу. – Мне пора ехать.

До нашего дома каких-то пять минут пешком. Я отдаю свою чашку Арону.

– Хочешь, чтобы я поехал с тобой повидаться с Элис? – спрашивает он.

– Нет. Оставайся с девочками.

Вид у него разочарованный.

– Давай я хотя бы провожу тебя до дома!

– Ладно. Пойдем, а то я попаду в пробку.

По дороге мы проходим мимо машины Вив. Наши чемоданы всё еще в багажнике; Арон обещает захватить их на обратном пути. Я вспоминаю о нарядах, которые ни разу не надела, о платье Элис, которое так и не постирала, – оно все еще висит в их венецианской ванной. Мои глаза снова наполняются слезами при мысли, что Кайл больше никогда туда не вернется.

– Как думаешь, девочки что-нибудь слышали? – спрашиваю я, пока мы быстро шагаем к нашему дому.

– Вряд ли, – отвечает муж, беря меня за руку. – Мама сказала, полицейской пришлось их будить… Боже, – он качает головой, – страшно даже подумать, что могло произойти.

От этой мысли у меня тошнота подкатывает к горлу.

Мы сворачиваем на свою улицу (она называется Черничная, хотя никакой черники там не растет), и я с ужасом смотрю на желтую заградительную ленту в нашем палисаднике. Конечно, здесь же место преступления. Кайла убили. Я сглатываю ком; все еще не могу поверить, что это произошло. Мы стоим и в молчании смотрим на мужчину в полицейской форме, пробегающего от наших главных дверей к припаркованному у тротуара фургону. Я представляю криминалистов у нас в гостиной – как они прочесывают каждый сантиметр, оскверняя нашу святыню. Наш дом, где мы прожили больше десяти лет, дом, который всегда был моим убежищем, местом, где после тяжелого дня на работе я могла укрыться, куда мы привезли новорожденных близняшек в разноцветных автокреслах, и у меня ужасно болел на животе шов от кесарева сечения, да и сама я была еще в шоке оттого, что у нас теперь двое детей…

Возле дома по-прежнему красуется ярко-оранжевый «Макларен» – словно нарочно выставленный напоказ, чтобы привлекать воров и маньяков.

Арон напряженно молчит, и я гадаю, о чем он сейчас думает. Возможно, жалеет о том, что нас прервали в момент, когда мы только начали заново влюбляться друг в друга, когда у нас наконец-то появилось время для самих себя, для секса, для близости – и вдруг все это! Он никогда не скажет об этом вслух, боясь показаться бессердечным эгоистом, боясь задеть меня – пусть даже я в глубине души считаю точно так же. Гоню от себя чувство вины – эмоций у меня и так через край.

– Это мы виноваты, – говорю неожиданно для себя самой, нарушая молчание. – Если б они не приехали сюда, если б мы не затеяли этот дурацкий обмен жизнями…

– То это были бы мы.

Арон проводит рукой по взлохмаченным волосам. На нем вчерашнее поло «Фред Перри», с темными пятнами под мышками. Он вспотел, убегая от незнакомца с ножом.

Я застываю, осознавая, что Арон только что сказал.

– Прошлым вечером… тот человек, – начинаю я. Какое кошмарное совпадение, что вскоре после того, как нам пришлось бежать, чтобы спасти свои жизни, на Элис и Кайла напали в нашем доме!

Арон испускает длинный тяжелый вздох.

– Не думай об этом сейчас. Езжай и повидайся с сестрой. Убедись, что она в порядке. Встретимся позже у мамы.

Он касается губами моей щеки, и я сажусь за руль «Хонды».

Все это до основания потрясло мой маленький безопасный мир. Как я смогу теперь находиться в нашем доме? В любом доме? С другой стороны, преступления совершаются и в нашей деревне. Достаточно вспомнить, что произошло с Холли…

* * *

Уже почти шесть, когда я въезжаю в многоэтажный паркинг возле госпиталя. Идти оттуда минут пять-десять, так что по пути я набираю мамин номер. Во Франции сейчас семь вечера. Связь частенько сбоит в ее глуши – какой-то крошечной деревеньке, где она обосновалась. Я была у нее лишь раз, хотя мама живет там уже почти четыре года. Я приезжала к ней беременная; с тех пор как родились близняшки, путешествовать стало затруднительно. По крайней мере, я сама себе так говорила. Я понимаю, почему маме захотелось поселиться в таком месте – чтобы там ее никто не знал, но мне обидно, что она забралась так далеко, особенно теперь, когда у нее есть внучки.

Никто не отвечает, и я оставляю ей сообщение с просьбой перезвонить как можно скорее.

Не представляю, чем она может быть так занята, чтобы не ответить на звонок дочери в семь вечера в