Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

понедельник. Может, ужинает с друзьями? Встречается с мужчиной? И вдруг я понимаю. Сегодня 14 октября. Завтра – годовщина того дня, когда мы потеряли Холли. Я говорю «мы потеряли», как будто это была наша вина, как будто мы куда-то не туда ее положили, словно карандаш или сережку, когда на самом деле кто-то забрал ее у нас…

Тридцать лет назад моя маленькая сестра была похищена.

Глава 8

Когда я прихожу, Элис лежит в постели. Ее уже перевели в палату; я вижу сестру через открытые двери, но останавливаюсь, прежде чем войти. Что, черт подери, я ей скажу? Впервые в жизни я не знаю, что сказать собственной сестре. У нее повязка на голове, и она лежит, откинувшись на подушки, с закрытыми глазами. Лицо такое бледное, что почти не отличается от наволочки, рыжие волосы обрамляют его, как нимб, – она напоминает женщину с картины Россетти. Палата небольшая, с четырьмя кроватями, три из которых занимают женщины разных возрастов.

Я так и стою у двери, когда из палаты выходит молоденькая медсестра. При виде меня она улыбается:

– Вы пришли к Элис?

– Да. Я ее сестра.

– У нее все хорошо – с учетом произошедшего. Не беспокойтесь насчет синяка под глазом: его вызвала кровь, просочившаяся сквозь мягкие ткани после травмы головы.

У меня такое чувство, будто сердце крепко сжала чья-то ледяная рука.

– Спасибо, – отвечаю я медсестре, тронутая тем, что она попыталась меня успокоить. Наверное, выгляжу я такой же обескураженной, какой чувствую себя.

Делаю глубокий вдох и вхожу в палату. Сажусь на неудобный голубой стульчик возле постели Элис. На противоположной кровати лежит другая женщина, моложе меня; рядом сидит пожилой мужчина и вслух читает ей роман Стивена Кинга. Я предполагаю – надеюсь! – что кто-то уже сообщил Элис про Кайла. Не хочу быть той, кто принесет ей страшную весть. И одновременно виню себя за такой эгоизм. Может, ей лучше узнать обо всем от меня. Может…

Веки Элис, дрогнув, приподнимаются.

– Ого, у нас тут Ташатрон… – Она пытается улыбнуться, но я вижу у нее на щеках слезы. Голос у Элис хриплый и глухой.

– Как ты? – спрашиваю, сглотнув ком в горле. Один ее глаз – сплошь багровый синяк. – Понимаю, дурацкий вопрос…

– Такое чувство… – Ее голос дает трещину, и Элис приподнимает голову над подушкой.

– Не надо, не шевелись.

Она ложится назад.

– Я… не могу поверить, что его нет.

Я смаргиваю слезы.

– Боже, мне так жаль, Элис! Ужасно, ужасно жаль…

– До меня никак толком не дойдет…

Я беру ее руку и замечаю, что к другой тянется трубка капельницы.

– Неудивительно. Ты до сих пор в шоке.

Мысль о том, что кто-то сделал это с моей сестрой, что кто-то причинил ей боль, убил Кайла, будит во мне одновременно отчаяние и ярость. Она кажется такой хрупкой в больничной постели, с перебинтованной головой и этой капельницей, что мне хочется схватить ее в объятия. Раньше я никогда ничего такого не ощущала.

– Девочки! – восклицает сестра с лицом, искаженным от страха. – С ними все хорошо? Боже, скажи, что они в порядке!

– Ш-ш-ш! Они в порядке. Они всё проспали.

– Слава богу! – Элис заметно расслабляется, хотя на лице у нее до сих пор написаны ужас и скорбь. – Жаль, что я совсем ничего не помню… – У нее немного заплетается язык – наверное, от седативных. – Помню только, что мы лежали в кровати, и тут вдруг этот шум… откуда-то снизу… и Кайл, он… он… – Она опять плачет.

Я ласково сжимаю ее пальцы.

– Не надо об этом говорить.

– …он пошел вниз посмотреть, что происходит. И никак не возвращался, поэтому я вылезла из постели и тоже спустилась. Но он уже… он лежал там, на ковре… О господи! – Элис всхлипывает, и я встаю со стула, чтобы обнять ее, стараясь не потревожить при этом капельницу.

– Ох, Элис, – говорю, тоже начиная плакать. Невыносимо видеть ее страдающей. Несколько минут она рыдает у меня на плече, а я глажу ее по волосам, в точности как Элси и Флосси, когда они расстроятся. От нее пахнет больницей, чем-то резким, медицинским; марля повязки покалывает мне щеку. Наконец всхлипы затихают, и Элис отстраняется от меня.

– У тебя же есть платок?

– Конечно. – Достаю из сумки упаковку бумажных платков и протягиваю ей. Она сморкается и, взяв себя в руки, старается сесть повыше. – Готова ко всему, да? Конечно, ты же теперь мамочка…

Элис пытается улыбаться, но это дается ей с трудом.

– Мне столько обезболивающих вкололи!

Ее рука тянется к заплывшему глазу, но не прикасается к нему. Моя сестра всегда была такой сильной, надежной, уверенной… Редко я видела ее уязвимой. Даже когда мы были детьми. Хотя однажды, вскоре после того, как она выпустилась из Оксфорда с докторской степенью и получила первую работу в биохимической компании, Элис позвонила мне в слезах и сказала, что просто не может больше находиться среди этих «шовинистских свинюков», которые всячески ее принижают и не прислушиваются к ее словам. «Эта наука – какое-то мужское царство, – говорила она тогда. – Даже не знаю, для меня ли оно». Но, наверное, потом что-то переменилось, потому что внезапно она стремительно пошла вверх, получая награды и все более престижные должности. Позднее Элис объяснила мне, что ей пришлось стать гораздо жестче, чуть ли не облачиться в броню, чтобы сделать карьеру. Я восхищалась ею за это. Она не позволила страху помешать себе. И вот теперь ей снова придется учиться быть сильной…

– Так что произошло после того, как ты обнаружила Кайла? – осторожно спрашиваю я, чувствуя, что ей необходимо договорить.

– Все… все случилось очень быстро. Я увидела Кайла, как он там лежит, но не успела среагировать, потому что почувствовала удар по затылку, и кто-то сильно меня толкнул, а дальше я помню только боль и… больше ничего… – Элис прикасается к затылку и, поморщившись, опускает руку обратно на колени. – Все случилось очень быстро, – повторяет она еще раз тоненьким голоском. Ее пальцы теребят край одеяла. У меня сердце леденеет от страха при мысли о том, что мои девочки были в доме одновременно с убийцей. – Я ничего не успела подумать. И Кайл тоже. И мы выпили, Таш, Кайл больше, чем я, но я все думаю – не повлияло ли и это тоже…

Сколько Элис могла выпить? Я стараюсь не показать своего недовольства – ведь она пила, когда должна была присматривать за девочками. Я тоже не против выпить вечерком, но Элис с Кайлом