Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Москву, но я понимала, что рано или поздно ему захочется вернуться туда, где остался его дом. Себя же я не мыслила вне Сибири и жизни, которая мне во всем нравилась, и, конечно, не могла оставить отца, а потому мы договорились, что все решим, когда возвратимся из путешествия. К тому же, мы условились, что если и уедем, то далеко на сразу, а по прошествии нескольких лет.

– Может, увезу, а может, и нет, – Михаил улыбнулся, – после венчания нас уже будет не отделить друг от друга, а потому все решения мы будем принимать вместе. Так что не бойтесь – даже если мы и уедем, это не произойдет без воли Софьи Николаевны.

– Вот так! – со свойственной ему горячностью воскликнул Быстряев, – тут и так мало прекрасных дам, а вы…эх…

И все же, вскоре Сергей Петрович успокоился. Откланявшись по каким-то своим делам, он пообещал через день, чтобы показать нам омскую крепость.

***

Все русские великие княжны выходили замуж в придворных платьях. Принцессы, которые сочетались браком с великими князьями и цесаревичами – тоже. Белое придворное платье вышивалось серебром, а на него набрасывали пурпурную мантию с горностаем и надевали украшения: диадему и корону, ожерелье, брошь, серьги и все остальное. Так когда-то повелел покойный государь Николай Павлович, который во всем любил стройность и порядок. Я родилась в годы его правления.

Однако я не была великой княжной, а потому такого сложного убора невесты у меня быть не могло. Зато мне нравилась не так давно возникшая мода шить подвенечное платье белым – белый цвет шел к моему цвету лица, и потому мне не грозило быть в таком платье бледной или какой-нибудь зеленой.

К швее мы ездили всей честной компанией: Михаил, батюшка, я и Татьяна. Последняя, хоть и была иногда не к месту болтлива, на удивление обладала хорошим художественным вкусом, и часто со стороны видела недостатки в сочетании вещей друг с другом. К тому же, я обещала взять ее с собой, чтобы показать – вот нелепость! – круглую шляпную коробку.

Все покупки и заказы мы удивительно быстро сделали в один день. Отец и жених одобрили мой выбор платья, швея сняла с меня все необходимые мерки, заверив, что через несколько дней можно приехать на первую примерку, а Татьяна получила подарок – красивую шляпу в круглой коробке, да не одну, поскольку Варваре тоже надо было что-то привезти. Радости ее не было предела – она верещала, как оглашенная, и модистки в магазине от этих звуков едва не попрятались по углам.

В тот же день Михаил заказал у ювелира обручальные кольца, а потом они с отцом, отвезя нас с Татьяной к отцу Александру, до позднего вечера пробыли у генерал-губернатора, вероятно, обсуждая дело несчастного Седельникова.

За окнами валил снег, и, чем темнее становилось на улице, тем меньше на ней было людей. Окна квартиры священника выходили прямо на стоявший неподалеку Никольский собор, в котором мы отстояли службу, едва приехав в Омск. Я сидела в кресле и глядела на эту темнеющую улицу, дожидаясь, когда за дверьми послышатся голоса отца и Михаила. На четверть часа за окнами показались кадеты, которые вышли на вечернюю прогулку вокруг корпуса. Стройными рядами они прошли мимо наших окон вольным шагом и скрылись за деревьями. С кадетами мы, в общем-то, почти не виделись, поскольку вход в квартиру отца Александра был отдельным.

– А что, барышня, – вдруг спросила Татьяна, сидевшая в соседнем кресле с вязанием в руках, – помните, говорил отец Александр о том кольце, что у вашего батюшки в кабинете в коробочке лежит. Я всегда с ним особенно осторожна, когда пыль стираю с тех жутких полок.

– Помню, Таня, – откликнулась я, – кольцо и кольцо. Хотя и, конечно, как и все, что есть у отца в коллекции, имеет свою историю.

– А это кольцо – волшебное? Как в той сказке про Ваньку?

– Про какого Ваньку? – я задумалась, – Ты уточняй, Татьяна, у нас этих сказок с Иванами больше, чем самих Иванов.

– Да про того, который волшебным кольцом завладел, а оно все желания его выполняло.

Мне пришлось основательно подумать над незамысловатым пересказом Татьяны, чтобы понять, что это за сказка, однако, ясно было одно – кольцо там явно имело совсем не те свойства, о которых говорил отцу старый пан.

– Нет, это кольцо совершенно точно другое, – я покачала головой, – но кто его знает, свойства его могут быть какими угодно – может, это волшебное кольцо какого-нибудь древнего гнома, живущего под горою. А может, это совсем не так. Эх, Таня, тебе бы с Сергеем Петровичем лучше поговорить – он тебе про это кольцо такие страсти придумает, что и забудешь, как спать!

Мне нелегко удалось заставить Татьяну забыть об этой истории – не хотелось вспоминать ее, сидя в тепле и глядя из залитой желтым светом свечей комнаты на заснеженную улицу. Я с трудом могла понять, что тогда чувствовал отец. Я попыталась представить его таким, каким он был тогда: совсем молодым, напуганным неизвестностью, и не знавшим, куда идти дальше и как выбираться из этих болот и лесов. Может быть, в какую-то минуту, находясь в том жутком доме, он был готов к смерти, но молитвы спасли его. Как страшно оказаться где-то в полумраке лицом к лицу с чем-то неизвестным и быть при этом в одиночестве. Ведь он был один на той лестнице, пока все друзья его спали и не видели того, что видел он…

Наконец, мне удалось угомонить Татьяну и отправить ее спать, поскольку впечатлений за этот день у нее набралось, пожалуй что, на целых полгода. К тому же, она до этого целый час крутилась у зеркала в новой шляпе, на все лады расхваливая мою щедрость.

Было уже десять часов пополудни, когда отец и Михаил возвратились в квартиру законоучителя. Батюшка мой, даже не показавшись мне, убежал о чем-то советоваться с отцом Александром, что свидетельствовало о том, что он не в духе и не хочет ненароком сорваться на мне, зато Ангел предстал передо мной во всей своей красе.

– Николай Михайлович не очень весел, – поцеловав мне руку, сказал он. – Генерал-губернатор был сегодня очень озабочен из-за Седельникова и исчезнувших документов и приказал в ближайшее время разрешить вопрос и найти виновных, из которых нужно вытянуть, куда пропали бумаги.

– Неужели батюшку и тебя отчитали? – возмущенно спросила я, – ведь не можете вы вдвоем отвечать за все, что творится в Пореченске!

– Не надо возмущений, любовь моя, – спокойно ответил