Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

В оккупацию, говорят, тише воды был, за мамкину юбку держался — вот немцы их и не трогали — ну, он тогда совсем еще мелкий был. А как советская власть вернулась, так и понесло этого оболтуса… Помнишь, ты по шапке мальцу настучал, когда он сохнущую простыню сорвал и привидение в ней изображал, а потом чуть не пнул тебя в одно интимное место?

— Да как такое забудешь? — поежился Глеб. — Просто фашист какой-то малолетний.

— Так это Сенька и был! — захохотал Пригорницкий. — Отпрыск Аграфенин, мать его… Славно ты тогда ему по шапке надавал. Матери он, понятно, не стал жаловаться, вот она и не в курсе.

Глеб опять посмотрел в окно. Занавеска на окне соседки уже не дрожала. Если отпрыск и был дома, то Аграфена его явно куда-то спрятала.

— Ну, понятно, — усмехнулся он. — Приукрасила баба для пущего драматизма. Но вы, Григорий Петрович, все равно порядок наведите в своих владениях, договорились?

Посмеиваясь, Глеб прошел по переулку, посмотрел на часы. Солнце опустилось довольно низко, поблекли дневные краски. Усилился ветер, гнал по небу светлые облачка. Солнышко то выглядывало, то пропадало. Поправив ремень, он отправился дальше — элегантный, осанистый, с кобурой на ремне и папочкой в руке (чтобы видели, что он не просто так, а при исполнении). Следом никто не шел, только из-за ограды местная крестьянка в испачканном опилками переднике провожала его долгим и печальным взглядом.

Глеб направлялся к реке, ориентируясь на силосную башню. Пару раз сворачивал, прижимался к краю дороги, чтобы не утонуть в грязи. Перелез через символический плетень, спустился вниз по травянистому склону. С мостков рыбачил Васька-хромой — сидел на колченогом стуле, держал удочку, а сам беспрестанно клевал носом. Клева, судя по всему, не было. Но разве это главное для рыбака? Услышав шаги, Васька вздрогнул, обернулся и, увидев участкового, криво улыбнулся:

— Доброго вечерка, гражданин начальник.

Глеб постоял пару минут, осмотрелся. Ничего интересного, все затоптано. Откуда приплыл труп Лапшина? Ясное дело, что плыл по течению — как еще могут плавать мертвецы? В легких остался воздух, оттого и не тонул. Косогор у берега был сравнительно ровный и твердый. Глеб двинулся на восток вдоль реки.

Медленно тянулись дома сельских жителей за плетнями. Крыши прятались за развесистыми деревьями. Кудахтали куры, тявкали собаки. У кого-то в доме работал патефон — искаженным голосом пел Лемешев. Уже за околицей Соснин уперся в непроходимые джунгли из тальника. Сунулся, было, внутрь, но тут же вернулся обратно — спуститься в этих дебрях к воде было нереально. Он обогнул массив ивняка, вышел на тропу, зашагал по ней. Минут через пять вышел к порогам и встал на краю обрыва. На этом месте пороги заканчивались, дальше на запад река была спокойна и невозмутима. Вода обтекала острые булыжники, вросшие в ил, журчала, звенела, переливалась в лучах клонящегося к закату светила. За пару минут наблюдения он убедился, что пройти через эти перекаты в целости и сохранности тело Лапшина не могло. Далее на запад — глухой тальник, без тропок и просветов. В этом он тоже убедился в последующие десять минут. Назревал неутешительный вывод: Лапшина убили в пределах Шамар. Подозрения у него были, но в этом следовало убедиться. Теперь он и убедился. Лапшина зарезал кто-то из местных? Или такой же, как он, пришлый? Возможно, с ним пришли сюда и чего-то не поделили. Или же кто-то чужой выслеживал Лапшина…

Вариантов было много, но интуиция подсказывала, что это кто-то из местных. Но так это или нет, времени на обдумывание не было. По знакомой тропе Глеб перебрался на другую сторону тальникового массива и вышел к воде. Попутно осматривал траву — не остались ли следы. Элементарная логика подсказывала, что убили Лапшина именно на этом отрезке — от мостков до тальника. Дистанция — чуть больше километра. Он двинулся вдоль берега, глядя себе под ноги. Не сказать, что все здесь было ровно и насквозь простреливалось. Ландшафт гулял волнами, травянистые поляны сменялись глиняными валунами. Еще одни мостки вдавались в воду — дерево растрескалось, свая поплыла в ил. Рыбацкие сараи подступали к самой воде — в них рыбаки когда-то хранили свои снасти. Один еще использовался, так как на двери висел устрашающий амбарный замок. Глеб обошел постройки, тщательно обследовал практически каждый метр пространства и обнаружил глубокую извилистую канаву, упирающуюся в берег. Чертыхаясь, перебрался через нее и… застыл на месте. Интуиция буквально вцепилась в горло! Здесь была небольшая бухточка, справа — что-то вроде мыска, возможно, дети выкладывали на нем камни для красоты… Похоже, глубина в бухте была приличной — Глеб взял валяющийся шест, измерил и чуть сам не провалился вместе с шестом! Сел на корточки, стал изучать траву и обнаружил следы двух человек! Смазанные, но в целом читаемые. Размер обуви — средний, мужской. Кто-то стоял у воды и переминался с ноги на ногу. Из деревни их видеть не могли: косогор за спиной на этом участке заметно возвышался. Следы были глубокие, размазанные — оба хорошо потоптались на этом месте. Может, это были местные рыбаки, например, или кто-то, любящий проводить время у воды… Он опустился на корточки и, увидев брызги на листьях травы, растер пальцами одно из пятен. Кровь — не стоит и сомневаться. Здесь Лапшина убили и столкнули в воду…

Глеб перебрался к мыску. Здесь тоже ступала нога человека. Два камня из горки были сброшены, остался угловой отпечаток подошвы — видимо, неловко наступили. Тело могло зацепиться за край мыска, убийца подошел и оттолкнул его ногой, чтобы плыло дальше…

Все сходилось. Место преступления было найдено. Получается, Лапшин проплыл метров семьсот, а дальше путь ему преградили мостки. Не повезло кому-то: не зацепись за сваю, никто ничего и не узнал бы…

Глеб до боли напрягал глаза, пытаясь прочесть следы. Портрет преступника по этим вмятинам никак не вырисовывался. В траве валялся папиросный окурок, видимо, Лапшина. Улика слабая, но все же…

Наверное, Глеб слишком энергично поднялся, потому что вдруг закружилась голова. Увидел боковым зрением, что на косогоре что-то мелькнуло или кто-то пытался высунуться. Он резко повернулся — нет, все чисто. Могло просто показаться, ни к чему такие резкие движения…

Глеб прислушался, пробежал глазами косогор. Неудобное место, деревню отсюда не видать. Помедлив, он продолжил свои поиски. Откуда пришел Лапшин? А также тот, кто избавил его от земного бремени? Никаких следов видно не было. Может, из канавы, которая находилась не дальше, чем в метре? Глеб перебрался в эту извивающуюся трещину, присел на