В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

Аланом, но смотрела при этом на меня, а это означало, что она тоже прочитала рецензию. – Эрнест, правильно? – (Я кивнул.) – Меня зовут Лиза. – (Не люблю хвастаться, но я попал в точку.) – Вы ведь тоже приглашенные, да? Не хотелось бы сидеть за одним столом с гостями.

– Рада познакомиться с вами. Джульетта.

Они пожали друг другу руки.

– Очень приятно.

– Алан… – представился Ройс и сделал чуть заметную паузу, надеясь, что его узнают. – Ройс.

– О, певец кровавых вскрытий. Моя мама читает ваши книги.

Еще один вид комплиментов в писательском мире: «Сам я себе не враг, но мои знакомые вас читали».

– Мне нравится думать, что я пишу об обще…

– Мактавишнули, – простонал я. – О боже, все настолько плохо, что даже придумали специальный глагол. Есть еще такие, кто ее не видел?

– Не беспокойтесь, – сказала Лиза. – Рецензии не читает никто, кроме…

– Каждого в этом поезде.

– Приятель, вы не единственный, кому написали рецензию, – заявил Алан таким тоном, будто это был конкурс. – Видите ли, мы все от него получили.

– Правда?

Надежда на то, что я не одинок в своем горе, прозвучала совсем жалко.

– Ну хорошо, мы не получили от него одну звезду, мы получили рецензии. Каждый из участников программы. Я получил четыре, – подняв палец, уточнил он. – Но это похоже на пять.

– Может быть, у него соскользнул палец? – тихо произнесла Джульетта.

– Что он вам написал? – не удержался я от вопроса.

– Как и вам, всего одно слово: «артистично».

– Может быть, Эрнесту надоел разговор о его рецензии, – перебила Лиза и виновато посмотрела на меня.

– Да ладно. Разве вы не хотите поговорить о ваших?

Она опустила взгляд к столу:

– Я и правда не хочу.

– Пять звезд! – помахал короткопалой пятерней перед носом Джульетты Алан. – «Неподражаемо», так ведь?

– Что-то вроде этого.

Джульетта взяла мой телефон, пролистала несколько страниц и дала мне взглянуть.

– Странно. Его профиль практически не активен. До сегодняшнего утра он никому не писал рецензий, а тут вдруг написал вам пятерым. Всем сразу.

По профилю Мактавиша было видно, что он действительно написал только пять рецензий, и все они сделаны сегодня. Опубликованная двадцать один год назад единственная книга Лизы Фултон – юридическая драма «Весы правосудия» об угонщице машин, ставшей жертвой сексуального насилия со стороны судьи, который вел ее дело, – удостоилась пяти звезд, сопровожденных одним словом: «неподражаемо». Роман Алана Ройса «Холодная кожа. Доктор Джейн Блэк. Книга 11» получил четыре звезды и слово «артистично». Пока все сходилось. Готовящийся к выходу роман С. Ф. Мейджорс «Темный незнакомец», та самая книга, которую сейчас читала Джульетта, заслужила три звезды и тоже единственное слово: «манерно».

– Он расставил нас по местам, – догадался я еще до того, как увидел рейтинг Вольфганга – две звезды, что и следовало ожидать.

– «Божественно», – прочитала Джульетта.

– Звучит как пять звезд, – сказал я.

«Божественно» – неожиданно хвалебное слово для двухзвездного рейтинга. Если только это не означает: «Ничего не понял, хоть убейте».

– Сомневаюсь, что Вольфганг уже видел это, – заметила Лиза. – Авторы из большой литературы не торчат все время в Интернете, как мы. Я бы на вашем месте ничего ему не рассказывала.

Мы с Джульеттой согласно кивнули. Увенчанный лаврами писатель не нуждается в одобрении незнакомых людей. Вольфганг писал, ни за что не извиняясь и не стремясь угодить читателю, как бы говоря: «Если книга слишком сложна для вас (как для меня, например), то это ваши проблемы».

– Это не совсем справедливый рейтинг, правда? – распушив хвост, обернулся к Лизе Алан. – Пять звезд? Да ладно! – И вдруг подавился собственным смешком, заметив, что никто его не поддержал. – А что такого? Вы ведь всегда были его любимицей.

Казалось, Лиза сейчас ударит Ройса, но тут, пытаясь сгладить ситуацию, вмешалась Джульетта:

– Это не конкурс. И даже не мнение критика. Просто сидевший за компьютером человек решил перессорить вас, а вы все, между прочим, клюнули на его уловку. Это глупо.

Как вы уже знаете, это было не совсем глупо. Я пишу это, поскольку сам тогда так думал, и даже теперь, переписав заново, хотя и по другой причине, все равно остался при своем мнении.

– Меня это не волнует, – согласился наконец Алан. – Может поставить мне хоть одну звезду, я не расстроюсь. Блёрб намного важнее рецензии в Интернете.

– Он дал блёрб вам? – От удивления я сделал ударение не на том слове, и Алан даже вздрогнул.

– И что вы хотите этим сказать?

– Я думал, что Мактавиш вообще никому их не дает, – сдал я назад.

– А он и не дает, – сказал Алан с довольным видом ребенка, знающего какой-то секрет. – Только когда отвечает услугой за услугу.

Нам принесли заказ, избавив Алана от дальнейших объяснений, и мы перестали мериться своей значимостью. Я ел быстро. В отличие от поезда, у меня не было в запасе сорока тысяч литров топлива для общения, к тому же я опасался, что потратил уже слишком много на разговоры с Уайаттом Ллойдом и на эгоизм Алана Ройса. Мне хотелось вернуться в купе и побыть немного одному, хотя Лиза приятно удивила меня и с ней стоило познакомиться поближе.

– Мне и вправду понравилась ваша книга, – сказала Лиза, когда мы уже собрались на выход. – О том, что случилось в горах. Весьма достойно. А над чем вы работаете сейчас?

Если вас удивили слова «весьма достойно», не так уж часто звучащие в мой адрес, то вы не ошиблись. Она обращалась к Джульетте. Я едва не сгорел от стыда. Так переживать из-за себя и совсем не подумать о том, каково приходится Джульетте, которая даже не участвует в фестивальной программе, ведь она не моя тень и достойна того, чтобы к ней относились как к писателю, что Лиза сейчас и сделала. Я ведь говорил о семи писателях, помните?

– Ох! – вздохнула Джульетта. – Я разрываюсь между несколькими…

– Ожидает следующего приключения, – сказал я, сжимая ее руку.

– Что-то вроде этого.

Оглядываясь назад, могу сообщить вам, что улыбка Джульетты получилась вымученной, хотя в тот момент я и не понимал причины.

И все же Джульетта, согретая похвалой Лизы, по дороге обратно в купе выглядела веселой и жизнерадостной. А я в глубокой задумчивости еле переставлял ноги, пытаясь разобраться в том, что произошло сегодня утром. И дело было не только в Мактавише, его рецензии и блёрбе, не только в том, что Симона водит дружбу с ним самим и с Уайаттом, а четверо писателей за одним столом не смогли удержаться от выяснения, кто из них лучше. Кроме всего прочего, меня ужасно раздражал блокнот Алана Ройса.

Мне показалось странным, что у него есть список всех участников. Зачем он занес в блокнот все наши имена и