Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Полдень, – ответил Михаил, – А нашли тебя, думаю, почти сразу после того, как ты упала. По крайней мере, Иван сказал, что сквозь сон услышал грохот. Он тут же проснулся и вышел в коридор искать источник шума. Потом прибежала Варя, а за ней уже все остальные. Иван отнес тебя сюда и сразу же поехал за Розановым. А утром пришла и Маргарита, правда, сейчас ее уже нет – ей нужно было отлучиться домой. Но она обещала зайти сегодня вечером.

Что ж, оказывается, я переполошила всех. Осталось только услышать, что где-то внизу новостей о моем пробуждении дожидается все семейство Внуковых и Ян Казимир с Маурицием на руках.

Жених мой тем временем с ангельским терпением ждал, пока я соберусь с духом, чтобы рассказать о произошедшем, и я была очень благодарна ему за то, что он не стал созывать в комнату всех, как только увидел, что я очнулась. Поднялся бы такой переполох, что из моего сознания вся память о прошедшей ночи тут же и улетучилась бы. Впрочем, все это было так жутко, что вряд ли могло забыться слишком быстро.

Но как объяснить Михаилу, что так напугало меня ночью?

Я вспомнила последние секунды перед падением. Смотревшее на меня из окна лицо было моим – в этом уж сомнений точно никаких не было. Однако была ли это я? Странности той фигуры, что привиделась мне за стеклом, все еще заставляли меня вздрагивать. Конечно, мне нужно было все рассказать Михаилу.

– Пообещай, что ты не примешь меня за умалишенную, – я крепко сжала его руку и пристально посмотрела в глаза. Он слегка наклонился надо мной, готовясь внимательно слушать.

– Началось все с того, что я читала Загоскина, а потом вдруг как-то очень неожиданно задремала, даже не погасив свечу. От нее с прошлого вечера оставалось не так уж много, а когда я проснулась – то почти совсем ничего, так что, должно быть, дремала я так не больше часа. А потом я вдруг услышала за дверью голос… Меня кто-то звал по имени. Я встала, думая, что это Ванины шутки, хотя перед тем мне почему-то вспомнились Ника и Саша, и отправилась в коридор, чтобы проучить его, но там никого не было, а я все шла и шла, думая, что он сейчас выскочит из-за какого-нибудь закоулка. Но и на лестнице его не было, а потом… Потом я вдруг увидела себя в окне… Там стояла я, Миша, это была я, только выглядела так, будто это призрак – бледная и прозрачная… И еще, мне кажется, будто перед падением я заметила, как этот мой призрак что-то говорил и двигался – словом, делал совсем не то, что делала я, и жил какой-то совершенно своей собственной жизнью.

Михаил нахмурился. Что ж, если мой Ангел решит, что я и вправду лишилась рассудка, то обвинить его будет не в чем. Однако он еще сильнее сжал мою руку и, приблизившись, обнял меня, поглаживая по волосам.

– Я верю всему, что ты мне рассказала, но совершенно не думаю, что ты могла сойти с ума. – тихо проговорил он. – Ты проснулась посреди ночи – а в момент таких пробуждений разное может привидеться. Ивана там, конечно, не было, и то, что кто-то звал тебя по имени, могло и померещиться, так ведь?

– Могло, – согласилась я.

– А то, что ты видела в окне, – не могло ли это быть твоим же отражением? – продолжал Михаил.

Я задумалась – мне захотелось, чтобы мой жених оказался прав. Но как объяснить то, что этот призрак в окне двигался и что-то говорил? Впрочем, могу ли я быть уверена, что сама ничего не делала в тот момент? Быть может, это и правда мое отражение – ведь это самое простое объяснение, какое только может быть! Ведь я тогда только очнулась от дремоты, и не слишком-то хорошо понимала, который час, да к тому же, голова у меня, кажется, кружилась уже тогда.

Что-то внутри терзало меня и все еще не давало согласиться с тем, что Михаил прав, но, поразмышляв, я решила, что другого объяснения всему произошедшему просто не найти.

– Как обидно, что я оказалась такой невнимательной, – усмехнулась я после долгого молчания, – Вообрази, испугаться собственного отражения!

***

Всей семье, а заодно и Розанову с Маргаритой было объявлено, что я, спросонья, увидала в окне самое себя, и оттого перепугалась. Татьяна от страшного рассказа едва не лишилась чувств, Варя покачала головой, а Катерина принялась охать и заботливо предложила мне побыть моей сиделкой перед сном, на случай, если что-то подобное произойдет снова. Она пообещала почитать мне на ночь, и пришлось согласиться – отказ выглядел бы слишком уж невежливо.

Брат и отец, впрочем, были более практичны – они заявили, что перед сном впечатлительным людям (к числу которых меня тут же и отнесли) нельзя позволять голове перетруждаться, а потому пришли к выводу, что читать надо на ночь не исторические повести, а что-нибудь полегче.

– Возьми журнал «Вокруг света», – посоветовал мне батюшка.

Розанов же был тверд в своих убеждениях – после моего рассказа он решил, что у меня была галлюцинация, вызванная усталостью (при том, что я совершенно не чувствовала себя уставшей!). Он пустился в неожиданно нудные и монотонные для его персоны рассуждения, цитируя каких-то немцев и французов, которые, судя по всему, были докторами и исследовали подобные случаи.

Маргарита же была солидарна со мной и Михаилом. Впрочем, я и сама уже окончательно поняла, что спросонья в окна глядеть нельзя.

К тому же, у нас были насущные дела и поважнее моих полетов по лестницам, поскольку приезд тарского исправника отменить уже не хватало времени. Михаил, отправляя нам письмо, не знал, что батюшка занемог, и потому моему родителю надлежало как можно скорее окончательно приводить себя в порядок. Надо сказать, он уже и был почти в строю, потому как походная кровать из кабинета исчезла и заняла свое место в кладовой.

Принимать тарского исправника мы собирались в нашем доме. Нельзя сказать, что больше было совсем негде, однако, должность отца обязывала. Михаил предложил было привезти его в свой дом, однако батюшка заохал и замахал руками.

– У нас тут уже половина дела решена – из того, что есть в кладовых, можно и без готовки его накормить. Гость он незатейливый. А у тебя дома такая лейб-компания, что и шевелить их страшно.

И вправду – Михаил был непритязателен, и в доме у него хозяйствовала одна