Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Эх, незадача! – Федор Иванович покачал головой, – а я ведь у вас забрать его хотел! Наш тарский врач куда-то засобирался – должно быть, не выдержал холодов, вот я и имел такую корыстную цель…

Мы с Розановым и Михаилом незаметно переглянулись. Анатолий явно был не особенно рад подобным огнесверкающим перспективам, а Михаил… быть может, он что-то подозревал, но мне не показалось, что он обрадовался тому, что Маховского могут убрать из Пореченска. Впрочем, это не отменяло того, что мне нужно было рассказать ему обо всем.

– … но раз уж он ссыльный… – задумчиво вещал Федор Иванович, – мне надо поразмыслить над тем, ходатайствовать ли к вам о том, чтобы вы отправили его в наш город.

Отец недовольно хмыкнул себе в усы, но в остальном своего смятения старался не подавать.

В этот момент что-то громко звякнуло, а потом послышался испуганный вскрик Катерины. На столе и ее лиловой юбке расплывались красные винные пятна. Хрустального бокала видно не было. Побледневшая Катерина, отодвинувшись от стола, глядела вниз, силясь разглядеть этот самый бокал. Этим же занялись и Ваня с Михаилом. В конце концов, выяснилось, что он закатился прямо под ноги моему жениху, который и выудил его из-под стола.

– Удивительно – ни одной трещинки! – улыбаясь, сказал он, передавая бокал подошедшей Татьяне. Она побежала искать успевшему полежать на полу бокалу замену, Варя же отправилась за полотенцем и салфеткой, а Катерина, поднявшись с места, с улыбкой коснулась руки Михаила Федоровича:

– Благодарю вас, – тихо изрекла она, а потом, уже громче, обратилась ко всем остальным: – С вашего позволения, уважаемые дамы и господа, я вынуждена покинуть вас, дабы исправить последствия своей неуклюжести.

Шурша юбками, она грациозно удалилась, а вслед ей глазели, пожалуй, почти все мужчины, кроме Михаила и Анатолия. Даже Сашка засмотрелся, однако, быстро пришел в себя, когда получил от весьма эфемерной на вид, но ревнивой в душе Дарьи едва заметный тычок под столом.

Зимние сумерки в те минуты окончательно взяли верх над светом, и за окнами стало совсем темно. Варя прошлась по столовой и зажгла еще несколько свечей, пару раз остановилась на секунду у окна, вглядываясь в вечерние тени, и я заметила, как легкая тень какого-то подозрения пробежала по ее лицу.

– Что-то случилось? – прошептал Михаил, слегка наклонившись к моему уху. – У тебя очень уж настороженный взгляд.

За столом стоял привычный для таких больших ужинов гул – одновременно говорили Внуковы и Федор Иванович, их в чем-то пытался переспорить отец. Я поглядела в голубые глаза Михаила – огоньки свечей отражались в них, как далекие небесные звезды – потом перевела взгляд на Розанова и Ваню и почувствовала, будто время странно замедлилось.

– Миша… – только и успела произнести я, как вдруг в столовую вбежал Степан, а за ним – еще один солдат, которого отец тоже поселил у нас во флигеле. Оба они размахивали руками и кричали что-то, но меня будто оглушило, и я не понимала ни слова. Только взглянув на Варю, отшатнувшуюся от окна, за которым полыхало алое зарево, я все поняла.

Гости бросились врассыпную, батюшка пытался успокоить их, а потом, схватившись за голову, побежал во второй этаж в свой кабинет. Я почувствовала, как меня кто-то обнимает и поднимает ввысь.

– Миша, Миша, там батюшка! – зашептала я, держась за его шею.

– Тебя унесу и побегу за ним, – отозвался он.

– Катерина! – закричал откуда-то справа Ваня, и я увидела, как он взлетел вверх по лестнице, в то время как алое зарево за окном разгоралось все сильнее.

[1]Название психиатрической больницы в Лондоне. Из-за происходивших там беспорядков слово стало нарицательным и обозначало психиатрические больницы в целом, а затем путаницу и неразбериху.

[2]Чембар (ныне Белинский) – город в Пензенской области России. В описываемые времена – уездный город, центр Чембарского уезда Пензенской губернии. Николай Михайлович Кологривов, сравнивая Пореченск и Чембар в контексте подготовки к визиту тарского исправника, очевидно, вспоминает другой случай. В 1836 г. император Николай Iотправился с инспекцией по военным поселениям. В этом путешествии его сопровождал, в том числе, привычный спутник – шеф жандармского корпуса А.Х. Бенкендорф. Неподалеку от Чембара, в лесу, экипаж императора перевернулся, в результате чего у Николая оказалась сломана ключица. Часть пути до Чембара он проделал пешком. Местные жители и чиновники маленького провинциального городка, таким образом, две недели старались поддерживать уровень жизни императора, выслуживаясь перед ним, опасаясь, что государю что-нибудь придется не по нраву. Тем не менее, Николай Iнаградил всех, кто помогал ему в Чембаре. Считается, что принимая чембарских чиновников, Николай при встрече с ними воскликнул: «Ба! Да я вас всех знаю! Хотя я впервые в Чембаре, но знаю всех по «Ревизору».

[3]Султан Османской империи Мехмед II, который в 1453 г. захватил Константинополь и фактически уничтожил Восточную Римскую империю (Византию).

[4]В XIX в. лиловый цвет в одежде считался «полутраурным» – его могли себе позволить женщины после периода полного траура, во время которого носили только черную одежду.

[5]Огнем и мечом (польск.)

[6]Обе истории в действительности произошли в Таре, в 1826 г. После смерти императора Александра I, скорой смерти его супруги – императрицы Елизаветы Алексеевны, восстания декабристов и воцарения императора Николая I народная молва породила немало слухов обо всех этих случившихся за столь короткий срок значимых событиях. Подробнее в статье: Побережников И.В. «К истории формирования легенды о Константине (Тара, 1826 г.)

Amantes non vident. Videntes non amant*

*Любящие не замечают. Замечающие не любят (лат.)

Что-то надоедливо постукивало по древним камням.

На фоне синего сумеречного неба, кусочек которого был виден в узкой бойнице, металась маленькая фигурка – взмахивала крыльями, стрекотала, щипала красные камни коготками. Птица взмахнула крыльями, вспорхнула и стала кружиться, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, – и тут только стало понятно, что она сидит в узкой круглой башне, из которой выходом была одна лишь маленькая бойница.

Сделав еще один круг, черно-белая птица обернулась, словно желая запомнить свое печальное временное жилище, и тут стало ясно видно, что голова у нее – вместо птичьей – женская. Красивая, с длинным тонким носом и темными бровями и страшно злым взглядом почти черных глаз. Птица сверкнула глазами, которые вдруг вспыхнули зеленым огнем, хрипло прострекотала что-то в воздух, словно извлекла из себя какое-то жуткое проклятие, взмахнула крыльями и унеслась в неприветливое вечернее небо.

Потом оказалось, что в башне есть кто-то еще, и я увидела моего брата… вот только которого из