Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Сам же Захарьин, лихо повязавший платок, выглядел в нем, как пират. Ира – так, будто она певица из какого-то герлз-бэнда с обложки журнала. А про себя я даже боялась думать – хорошо, что рядом нигде не было зеркала.

В первый день мы, несмотря на все принятые меры предосторожности, все же извозились в пыли. Паша решил, сначала нам следует убраться в обоих помещениях, а вот разбирать литературу он предлагал поочередно, а не в двух комнатах сразу. И это было вполне логично – сначала стоило устранить всю пыль, до которой мы могли дотянуться, чтобы потом больше не надевать на себя форму охотников за привидениями. Вооружившись тряпками и выданными нам средствами для мытья, мы разделились по двое и принялись за дело. В понедельник мы, увлекшись процессом, пришли после обеда и задержались до вечера, хотя нас никто не просил, зато полки были вымыты, а книги, которые лежали в стопках – протерты.

На содержимое вытертых картонных коробок (заполнены они были, как нам сказали, подшивками всяких журналов и газет) нам оставалось четыре дня – в субботу мы должны были уехать.

Я сидела в самом конце комнаты-кишки. Там было душно и тесно, и в какой-то момент мне начало казаться, что тот угол, в котором я сижу, начинает сужаться – как в американских фильмах про каких-нибудь археологов, которые забрались в пирамиду и попали в ловушку. Мы пришли в библиотеку всего час назад и успели разложить по алфавиту книги из нескольких стопок, но коробок и книг здесь было еще очень и очень много.

– Паш, можешь пропустить? – я встала с деревянной лавки, чувствуя, что начинаю в этом полутемном углу задыхаться, – Хочу выйти на воздух. И еще, у тебя случайно нет воды?

Захарьин резко встал, выудил с какой-то полки свой вездесущий рюкзак, из которого извлек пол-литровую бутылку.

– Эй, Поль, ты чего там? – Ира увидела, что мы зашевелились, и с подозрением посмотрела на меня, отрываясь от работы.

– Пойдем на воздух, – позвала я. Подруга тут же бросила Диме в руки книги и, стараясь не упасть, начала пробираться к выходу.

– Поль… – окликнул меня Паша, – Все нормально? У меня печенье есть, если что. Хочешь?

– Все хорошо, – я кивнула, – просто голова закружилась и пить хочу. Через десять минут вернемся. Но насчет печенья подумаю, – я улыбнулась и пошла навстречу свету, до пути сняв с крючка дождевик.

– Фу-ух, – Ира удовлетворенно выдохнула и, раскинув руки, встала под мелкий дождь. – Проветриться определенно надо было. Ну давай, выкладывай, что там у тебя.

– Выкладывать? – переспросила я, отлично понимая, что она имела в виду. Ира уже четвертый день пыталась выбить из меня рассказ о том, что случилось между мной и Пашей.

– Ну хватит делать вид. Я себя уже дурой чувствую в своих попытках из тебя вытянуть хоть что-то. Когда вы успели поругаться?

– Да не ругались мы, – я сделала несколько глотков из бутылки и протянула ее Ире. – Будешь?

– Давай, – она забрала бутылку и вперилась в меня взглядом. – Ну? Он что-то не то сморозил? Вы вроде как разговариваете и все такое, но что-то между вами изменилось.

– Мы поцеловались, – я решила сдаться и все рассказать. В конце концов, мне нужно было с кем-то это обсудить, а Ира подходила больше всего.

Подруга ожидаемо пришла в невероятный восторг, тоненько завизжала, закрывая рот рукой – хорошо хоть, что не пила в тот момент воду, иначе мне бы пришлось ее откачивать – запрыгала на месте.

– Расскажи, как это случилось! И что, вы теперь вместе? Он прикольный, я же тебе все время об этом говорила. Немного странный, но это пройдет. К тому же, он красавчик, так что даже не думай бросить его, – она вцепилась в мою руку и повисла на ней, бесконечно тараторя и не давая мне вставить ни слова.

– Да не знаю я, в том-то и дело, – задумчиво ответила я, – что теперь между нами. Я убежала от него, как дура, и теперь не знаю, говорить ли с ним о случившемся.

– Ну, он-то явно настроен поговорить – уже какой день сверлит тебя взглядом. А ты и правда дура – чего убегать было? Тебе-то самой он нравится?

– В том-то и дело, что да, – тихо сказала я. Ира завизжала во второй раз. – Но я не знаю, что он вообще имел в виду, когда меня целовал.

– Так иди и поговори с ним, – зашептала она. – Заодно и узнаешь, что он хотел этим сказать. Я за всю свою жизнь мало видела парней, которые бы за две недели ни разу не напортачили – вечно что-нибудь да сделают. А этот – просто клад.

Ира, как всегда, была настолько практичной, будто ей было уже лет сорок, и за плечами – пара браков. Но она была права – с Пашей было легко и весело, он был надежным человеком и никогда не подводил. И, самое главное, я была в него влюблена.

– Легко сказать, – я поморщилась, – только я не знаю, как с ним об этом поговорить. – я отобрала у Иры бутылку и сделала несколько глотков воды. – С каких фраз вообще начать этот разговор?

– Да какие там фразы! – Ира махнула рукой, – Подходишь, делаешь загадочное лицо и говоришь: «Паш, слушай…». Он услышит это и сам продолжит. Тогда все и выяснишь.

Совет походил на дельный, и для того, чтобы его применить, оставалось найти подходящую минуту.

Возвращаясь в хранилище, я думала о том, мог ли Паша услышать наш с Ирой разговор. Я сняла дождевик, повесила его на крючок и, запнувшись о Диму, направилась к своему месту. Захарьин сидел на лавке, ссутулившись и что-то внимательно рассматривая и даже не заметил, что я возвращаюсь. Обернувшись, чтобы посмотреть, чем занята Ира, я поняла, что она снова принялась командовать Димой и как будто забыла обо мне.

– Что у тебя тут такое? – осторожно спросила я, садясь рядом. Паша поднял голову – в серых глазах были непонимание, немой вопрос и как будто бы даже волнение.

– Вот, – хриплым голосом прошептал он, показывая мне на большой темный прямоугольник, лежавший у него на коленях. – Нашел в дальнем углу на верхней полке. В коробке лежал. А коробка – вот в этом. – он кивнул на разорванный черный пластиковый пакет, который темным неровным пятном распластался по полу.

Загадочный прямоугольник, уже очищенный Пашей от толстого слоя пыли, судя по всему, таил в себе множество тайн. В центре этой странной и загадочной находки был расположен какой-то круглый и плоский