Другая сторона стены - Надежда Черкасская

***

Когда Ира и Дима вернулись, мы уже сидели спокойно и думали над тем, как нам забрать все эти сокровища с собой.

– Воровать я не хочу, – прямо заявил Паша, когда показал все моим друзьям.

– Какой ты честный для наших времен, – Ира покачала головой, – Интересно, как эта папка вообще сюда попала? Впрочем, чему удивляться? Недавно по телеку показывали, как женщина решила бабкину брошь заложить, а та оказалась какой-то королевской драгоценностью. Что тут о папках с рисунками говорить? Вообще-то я не думаю, что это все сильно нужно библиотекарям. Это не книги, да и половину этих книг они все равно спишут. У меня тетка одно время в школьной библиотеке работала – знаю, о чем говорю. Ты им издалека эту папку покажи и скажи, мол, нашел вот тут альбом с буржуазными фотографиями, разрешите ли забрать с собой для исследования?

– Тоже думал об этом, – Паша кивнул, – только вот не откажут ли?

– Есть одна идея, – Ира оценивающе оглядела его, – снимаешь дурацкий платок и распускаешь волосы – и вуаля! Мужик с обложки женского романа готов. У моей тетки таких книжек в летней кухне завались – там на этих обложках у всех героев-любовников длинные волосы. А если еще без футболки пойдешь – библиотекарши вообще даже спрашивать ничего не станут. Они там, кстати, чай пьют, так что лови момент.

Несмотря на пошлость аналогии, совет был дельным. Правда, снимать футболку Паша отказался, но идея включить природное обаяние выглядела хорошо и через несколько минут принесла свои плоды. В тот день мы ушли из библиотеки с бюваром, ни на шаг не приблизившись к разгадке тайны, но теперь хотя бы зная всех участников истории в лицо.

***

Возвращались на базу мы где-то часа в четыре. На улице было, как и почти всегда, пасмурно, но дождь, как ни странно, успокоился. Только совсем мелко моросил, от чего казалось, что по лицу иногда ударяют мелкие бисеринки, которые скатываются и теряются где-то в траве.

На обратном пути мы зашли в магазин. Денег у нас оставалось не то чтобы много – самым богатым, как всегда, был Дима – но надо было купить что-то к чаю на вечер. В школьной столовой нам выдали по яблоку и зачем-то по треугольному пакету кефира каждому. В магазине мы привычно взяли полкило сухих сырных крекеров, поскольку на фоне серой халвы и химозных бисквитных рулетов только они выглядели достойно. Брать курабье никто не захотел – теперь оно ассоциировалось с рассказом про комиссаршу. Дима напомнил нам о том, что библиотекарши одарили его шоколадкой.

– Слушайте, я ж хотел к бабе Наде забежать, – вспомнил Паша, – разглядывая полки. – Мы же скоро уезжаем – кто знает, зайдем ли еще? Может, она еще что-то интересное расскажет.

Через несколько минут мы уже шли к дому бабы Нади. Паша вертел в руках мешок с орешками со сгущенкой – оказалось, что продавщица в магазине отложила их для какой-то знакомой, но та отзвонилась и сказала, что за ними не придет. Орешки мы разделили на две части, одну оставив себе на вечер.

Возле дома бабы Нади, около самых высоких в поселке ворот наблюдалось неожиданное столпотворение машин. За воротами слышалась музыка: «Написаля я пьяна, не дойду я до дома».

– Похоже, что-то празднуют. А машин сколько! – присвистнул Дима.

Мы в замешательстве остановились, не зная, можно ли заходить. История про мужа бабы Нади, который в прошлом году выгнал студентов, все еще всплывала в памяти.

Вдруг ворота открылись сами, и оттуда высунулась темноволосая голова Сережи. Он хитро прищурился и улыбнулся.

– Привет! – он помахал нам. Вслед за ним из-за ворот показался Дима. Одеты они снова были одинаково: серые джемперы и синие джинсы. Приглядевшись, я поняла, что они ведут за руки маленькую девочку – на вид ей было примерно пять.

Девочка, такая же темноволосая и черноглазая, была какой-то очень уж аккуратной для летнего вечера в деревне. На ней были голубые джинсы и синяя водолазка с диснеевской Белоснежкой, а волосы были заплетены в две косички.

– Здравствуйте, дядя, – девочка, четко выговаривая слова, поздоровалась первой и протянула руку Паше, словно посчитав его главным. – Здравствуйте, – сказала она, окидывая взглядом всех остальных.

– Привет, – Паша сел на корточки напротив нее и пожал ей руку, – Привет, мужики, – он протянул руки поочередно Сереже и Диме, а потом снова повернулся к девочке.

– Как тебя зовут?

– Надя. – откликнулась она.

Что ж, подумалось мне, с фантазией на имена в этой семье и правда все плохо.

– Это твои братья? – спросил Паша.

Надя оглядела стоящих рядом Сережу и Диму.

– Да, двоюродные. А вы принц? – серьезно спросила она Пашу. Тот рассмеялся.

– Нет, но я знаю одного. Могу и тебя с ним познакомить. Когда-нибудь.

Девочка закивала, а Сережа пожал плечами:

– Это мы сегодня сказок насмотрелись.

– Ну, сказки – это дело хорошее. – серьезно сказал Паша, обращаясь к девочке, – А ты когда приехать успела?

– Сегодня, мы приехали с мамой и папой к бабушке и дедушке, вот на этой машине, – она ткнула пальцем в серо-голубую «пятерку», припаркованную напротив ворот.

– У вас праздник какой-то? – поинтересовался Захарьин.

– У нас всегда праздник, когда все приезжают. – философски отметила Надя. Все это время она держала братьев за руки, и вся их троица выглядела умилительно – казалось, что не братья вывели на прогулку маленькую сестру, а она их. Я в который раз за день подумала о старшем брате, которого у меня никогда не было – даже одного.

– Сережа, Надя! – из-за ворот вдруг послышался звучный мужской голос. – Идите сюда!

– Вас там зовут, – сказала я.

– Не, это другие Сережа и Надя – наши двоюродные, – откликнулся Сережа.

Интересно, как они все не путаются, да еще и знают, кого когда зовут?

– Ну, мы вас все равно не будем беспокоить, – Паша поднялся и вручил Сереже пакет с орешками.

– Передай бабушке. Мы в субботу уезжаем, и неизвестно, зайдем ли еще, а отвлекать я ее не хочу.

– Хорошо, – Сережа забрал пакет. – Спасибо!

– А вы приедете в следующем году? – поинтересовался маленький Дима.

– Не знаем, – честно ответил Дима-старший. – Но постараемся.

Вскоре дети скрылись за воротами, а мы зашагали дальше – к себе в музей. Оставалось еще три дня работы, но за всем этим нам виделись только недоделанный фасад дома Кологривовых и тайна, которая так и оставалась неразгаданной.

*Журнал, выходивший в