Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

эту идею в верхах, настаивая на чисто прикладном характере… Ну ты понимаешь. Сам он в этом никогда не признавался. Но мне кажется, Латышевский остался ему благодарен. Под клинику выделили часть здания, набрали хирургов-энтузиастов, прочий персонал. А после того, как сделали ринопластику супруге главы Кировского райисполкома, от клиники отстала вся наша медицинская бюрократия. Работают спокойно, никто не мешает, иногда выполняют заказы Комитета. Но знаешь, Олег, я не больно-то в теме.

Чем-то определенно повеяло, почувствовалось легкое возбуждение. Еще не открытие, но уже предвестие открытия.

— А почему это тебя заинтересовало? — напряглась Галина.

— Да нет, не обращай внимания, — отмахнулся Верест. — То есть с доктором Латышевским у твоего мужа доверительные отношения?

— Думаю, да, — предположила Галина. — Если он действительно обязан Никите. Но мы уже так давно не видели Сережу, он страшно занятой человек.

— Ну понятно, — кивнул Верест. — Так что ты там начала про Додика?

Глава четвертая

С пластической хирургией в стране победившего социализма сложилось, мягко говоря, не очень. Так называемые эстетические операции проводились лишь узкому кругу пациентов, главным образом женщинам — родственницам представителей партийных и хозяйственных элит. За операции платили — что несколько противоречило постулату о бесплатной советской медицине.

— Версия интересная, товарищ майор, — задумчиво изрек капитан Буров. — Но несколько завиральная, не находишь? Ты просил — я навел справки. Шум не поднимал. Клиника находится в отдельно стоящем здании на территории Четырнадцатой больницы на улице Кораблестроителей. Район, достаточно отдаленный от центра. Главный врач — доктор Глазов, кстати, родственник председателя Моссовета. Латышевский Сергей Николаевич — его заместитель, пользуется полным доверием руководства и фактически решает все вопросы в клинике.

В лечебнице есть несколько закрытых боксов, куда ограничен доступ даже персоналу. Это наша, так сказать, епархия — ну, ты понимаешь. Не поучаствуй Комитет в решении вопроса, никакой бы клиники не было. Минздрав всегда был против: не нужно нам такое, излишество для советского человека. Государство, кстати, и не финансировало эту, с позволения сказать, индустрию, начало лишь недавно. Деньги выделяются скромные. На пластического хирурга у нас не учат — ну, нет официально такой специальности. Есть энтузиасты, преодолевающие трудности. Базовые знания отсутствуют, инструмент для проведения операций конструируют сами — промышленность его не выпускает. Операции проводят специалисты совершенно других специальностей. Ну, как бы тебе объяснить… Нужно женщине откачать жир или, скажем, увеличить грудь — приглашаются хирурги общей практики. Шея, скажем, не похожа на лебединую, с лицом что-то не в порядке — зовут стоматологов, то есть людей, занимающихся другими вещами. Проблемы с глазами решают окулисты, нос подделать — за дело берется оториноларинголог…

— Попрошу не выражаться, — проворчал Верест.

— Ну хорошо, ЛОР, — хмыкнул Буров, — ухо-горло-нос, так понятнее?

— Что еще собрал по клинике? Чем они там занимаются? Их Первое управление курирует?

— Первое. Но я как-то, знаешь, не эксперт. Это Латышевский с Глазовым с ними шепчутся, а остальные лишь по струнке ходят. Пациентам приходится платить — возмутительно, но факт. Причем выкладывают немалые деньги, а результат, сам понимаешь, не гарантирован. Есть ряд операций, которые выполняются бесплатно — по медицинским показаниям. Их субсидирует государство. Скажем, лицо обезображено после автомобильной аварии или есть ярко выраженный врожденный дефект.

А вот за красоту или вторую молодость приходится платить. Хочешь омолодиться или, допустим, челюсть подправить — занимаешь очередь. Сначала первичный осмотр специалиста. Если не отговорит — записываешься на операцию. А ждать ее можно месяцами, если ты, конечно, не родственник крупной шишки. Даже если так — все равно долго, возможности клиники ограничены, врачей мало. Так что даже богатые терпят. Список проводимых операций примерно следующий: откачивание излишков жира, в основном с живота, называется липосакцией; блефаропластика — коррекция возрастных изменений, в основном подтяжка кожи. Ринопластика — операции, связанные с носом и всем, что его окружает. Исправление формы ушей, удаление второго подбородка…

— Просто внешность человека могут поменять? — перебил Олег.

Буров споткнулся:

— Разумеется, товарищ майор. Зачем бы тогда нашей конторе поддерживать эту клинику? Именно по нашему заказу подобные операции и проводятся. Например, ЦРУ преследует по всему земному шару видного прогрессивного деятеля из какой-нибудь латиноамериканской страны…

— Ладно, не продолжай. То есть изменение лица вполне реально?

— Думаю, да… Вряд ли по окончании это будет совершенно другой человек, что-то от предыдущего все равно останется. Но если столкнетесь на улице, не узнаете. Нос другой, уши другие, а форма щек и скул и вовсе меняет внешность…

Неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

— Сколько времени занимает проведение операции и последующее восстановление?

— Вы так спрашиваете, Олег Константинович, словно у меня есть диплом, — упрекнул Буров. — Сама операция занимает несколько часов, а потом уж… Если без осложнений — может, неделя. Или две — откуда мне знать?

Идея по-прежнему казалась надуманной, но вдруг это никакая не фантастика? Поддельные документы у Зубова, безусловно, есть, но какой с них навар, если его лицо есть у каждого встречного постового? Но вот если это другое лицо…

Становилось откровенно нехорошо. Почему бы нет? Зубова ищут по всей столице, а он отлеживается в закрытом боксе у своего дружка, и никому не приходит в голову туда войти, потому что лавочка под кураторством КГБ! Перевернутый мир какой-то… Но шум поднимать не стоило. Проявишь инициативу — так огребешь, что мало не покажется…

Генералу Неделину пока не докладывали, действовали самостоятельно, на свой страх и риск. Уже к вечеру текущего дня Буров докладывал: есть первые результаты. Его тесть — не последний человек в горздраве, специализируется на проверках лечебных учреждений. Человек волевой, решительный, на дух не выносит злоупотреблений, особенно нецелевой растраты дефицитных лекарственных препаратов. И ему безразлично, какая контора контролирует то или иное учреждение. Человек до одури принципиальный. Если тестя хорошенько обработать…

Пока не обработали, клинику на улице Кораблестроителей взяли под наблюдение. Внутрь не лезли, это могло обернуться неприятностями. Информация не задерживалась. Клиника работает в штатном режиме. Вчера проводили сложную операцию по удалению жировой массы некой Анастасии Мищенко — обычной советской гражданке (если игнорировать, что ее дядя является одним из заместителей начальника Генштаба Вооруженных сил СССР). Операция проходила трудно, но закончилась успешно. «Больная» восстанавливается в палате для особо значимых персон. На очереди ринопластика: супруге крупного чиновника из Минобразования надоело ходить с крючковатым носом. Проводить больше одной операции в день мощности клиники не позволяют.

Закрытые боксы в данный момент пустуют. Но еще недавно в одном из них лежал пациент. Выписался позавчера. Какой-то «узник замка Иф», никто толком не видел его лица — ни до, ни после операции. Доктор Латышевский