Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

основательные силы — вплоть до участковых и оперативников МВД. Те, в свою очередь, подключили внештатных агентов, проще говоря — осведомителей и стукачей: алкашей, бывших зэков, имеющих причины сотрудничать с милицией. Фотографии злоумышленника были у каждого постового. Отличившимся обещали невиданное поощрение. Секретность уже не играла роли, приносила только вред.

Теневая деятельность дипмиссий западных стран была взята под строгий учет. О дополнительных мерах на транспорте и говорить нечего. Чекисты мрачно шутили: Зубова не поймают, но столько всего интересного вскроется…

Колю Стеценко доставили в больницу, но долго он там не продержался. «Жить будет, — констатировали врачи, — но если еще раз получит, то недолго». Сотрясение мозга оказалось средней тяжести, а череп и вовсе не пострадал. Своей вины Стеценко не скрывал. Но кто же знал, что этот инвалид с тросточкой — опасный преступник? Так кряхтел, еле передвигался. А то, что шляпу на глаза надвинул, Николая почему-то не смутило.

В недрах ПГУ была спешно сформирована комиссия, занявшаяся расследованием вопиющего факта: почему в числе самых информированных работников управления оказался «крот»? Коллег Зубова опрашивали с особой тщательностью. Они искренне недоумевали: это что-то из разряда ненаучной фантастики! Человек, конечно, сложный, характер — тот еще, но чтобы продать Родину? Коммунист, несгибаемый ленинец, человек, всей душой преданный партии, — и пойти на такое? Дежурные характеристики следователи пропускали мимо ушей. Им бы еще характеристику с места работы показали!

Тема сообщников оставалась открытой, но, скорее всего, сообщников у Зубова не было. Во всяком случае, по месту работы.

Поиски по горячим следам результата не принесли. Поисковые группы обследовали окрестности «постиндустриальной» зоны. В развалинах нашли плащ и шляпу. Дали понюхать поисковой собаке. Овчарка резво взяла след, добежала до дороги и озадаченно встала. Номер машины, на которой уехал Зубов, животное сообщить не могло.

Ангус Бейли на допросе все решительно отрицал, завел заезженную пластинку о «кознях кровавого КГБ», о грандиозном международном скандале, до которого остался ровно один допрос. Он сообщит своему руководству, сообщит во все мировые СМИ, известные своей объективностью и непредвзятостью. На вопрос: «А такие правда существуют?» — американец демонстративно смеялся, после чего предложил сравнить западные средства массовой информации с советскими — в которых, по его мнению, нет даже намека на правдивость. Он готов подтвердить под присягой: в шпионской деятельности не участвует, никакого полковника Зубова не знает.

Перед иностранцем разложили снимки, на которых была запечатлена его встреча с предателем. Бейли равнодушно пожимал плечами: технический прогресс на месте не стоит. И даже Советам, несмотря на их отсталость, под силу сделать монтаж. Возможно, он когда-то и отдыхал в парке, имел ничего не значащую беседу с незнакомым мужчиной. Что такого? Он любит говорить о погоде, о природе, о прекрасном городе Москве, который, к сожалению, находится в Советском Союзе, а не в другой стране.

Он просто издевался, памятуя о своей безнаказанности! Чего ему бояться? Тяжких преступлений на территории СССР он не совершал, никого не убил, мужеложством не занимался.

Скандал был действительно ни к чему. Под хельсинкскими договоренностями о правах человека стояла подпись и советского представителя.

В телефонном звонке иностранцу не отказали. Примчались возмущенные люди из заокеанского посольства, стали говорить те же слова — о скандале, о том, что мировое сообщество такого не потерпит.

Бейли объявили персоной нон грата и повелели ему в течение суток убраться из страны. От этого, в принципе, ничего не менялось.

— Неправда, Олег Константинович, — яростно возражал Буров, — теперь все поменялось, проделана большая работа. Преступник хоть и не пойман, но уже никогда не причинит вред своей стране. Наши секреты могут спать спокойно. И Бейли не будет шнырять по Москве. Как ни крути, это победа. А Зубова мы поймаем, дайте только срок.

Прошел день, за ним еще два. О Зубове не было вестей. Контроль на транспортных узлах сохранялся, работали спецы и сексоты. Верест подключил к работе архивистов — возникло сильное желание узнать, не обнаружится ли в биографии Зубова что-то интересное.

Любовницу Ирину Любавину задержали еще два дня назад. Блондинка была эффектная, но на допросе в КГБ полностью расклеилась, даже не пыталась изображать из себя пионерку-героиню. Дрожала, хлюпала носом. Она ни в чем не виновата, преступлений не совершала, честно трудится на ниве советской торговли.

Чекисты прятали ухмылки, оставив за скобками резонный вопрос: возможно ли честно трудиться на ниве советской торговли?

Завести роман с женатым мужчиной — разве уголовное преступление? В некоторых странах — да, но мы живем не в некоторой, а в самой прогрессивной стране мира! Конечно, знала, что Зубов женат, даже знала, что работает в органах — по административно-хозяйственной, кажется, линии. Сама не замужем, добропорядочный член общества, в торговом институте возглавляла комсомольскую организацию потока. Чиста, как новорожденный младенец! Посмотрите, разве в ее квартире много дорогих вещей? Следователи снова прятали ухмылки.

Познакомились случайно, Зубов очаровал Ирину. Щедрый, мужественный, орел, а не мужчина. Да, была жена, но ведь не дети же? Проблему с женой он обещал решить в самое ближайшее время, а затем планировали жить долго и счастливо. Встречались пару раз в неделю. И с каждой такой встречей Ирина прилипала к Зубову все сильнее. Возникала зависимость.

Пару дней назад он позвонил ей на работу. Коллеги подозвали Ирину к телефону. Голос у него был какой-то севший. Но говорил он о приятных для Ирины вещах. Не будет ли она возражать, если на неделю-другую он переселится к ней? Повздорил, мол, с женой, все такое. Пока без вещей, но скоро их перевезет. А там, глядишь, и квартиру с бывшей женой разделят, заживем как белые люди. Еще бы Ирина возражала! Да она на седьмом небе была от счастья!

Через полчаса Зубов прибыл за ключами. Внутрь не заходил, встретились на крыльце конторы. Вроде улыбался, но был какой-то серый. Ирина этого не замечала. Она просто порхала. Кое-как дождалась конца рабочего дня, побежала домой. А там — никакого Зубова, лишь серьезные люди с красными «корочками»… Как обухом по голове! Потрясение было такое, что жить не хотелось. Она, ей-богу, ни в чем не участвовала, ее бессовестно использовали!

История была прозрачной, как родниковая вода. Ирина Николаевна влипла по самые уши. А хотела простого женского счастья — пусть и за счет других. Но в любви такое бывает: кто первый подсуетился — тот и выиграл. Предъявлять ей было нечего. Женщину тщательно допросили: о привычках Зубова, о чем откровенничал в минуты расслабления. Не срывалось ли с губ что-то интересное. Нет, увы, не могла она вспомнить что-то