Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Хоть какая-то польза от неудавшихся семейных отношений… Серая «копейка» стояла неподалеку, в одном ряду с личным автотранспортом граждан. Дважды повторять не пришлось. Дыхание барахлило, но желудок уже не рвался, как ветхий мешок. Загрузились одновременно — под задумчивым взором старушки из окна первого этажа.

— Подождите, возьмите меня… — жалобно запросился Коля Стеценко, ковыляя к машине.

— Да иди ты, — отмахнулся Буров. — Время только на тебя терять… Держись, Олег Константинович, поедем быстро. С этих дворов выезд лишь на одну дорогу — надеюсь, не упустим эту сволочь…

Он несся как угорелый. Сначала задним ходом — да так, что ветер свистел в ушах. Выезд в другую сторону все еще был блокирован. Пятился мусоровоз, водитель опергруппы удрученно разглядывал покалеченный бампер. Буров лихо вертел баранку, манипулировал рычагом. Выпрыгивали из-под колес кошки, дети и люди старшего возраста. Грозно лаяла и рвалась с поводка ошалевшая овчарка. Мелькали подворотни, узкие проезды. Пронеслась футбольная площадка, на которой подрастающее поколение гоняло мяч.

Зубов направлялся явно не на Кутузовский проспект, где его мог взять в оборот первый же гаишник. Проехали мимо школы, мимо кооперативных гаражей. На светофоре, слава богу, красный сигнал поменялся на зеленый, стоять почти не пришлось. Когда сворачивали, по третьей полосе, игнорируя загоревшийся красный, пронесся желтый «Москвич»!

— Это он! — возбудился Верест. — Две шестерки в номерном знаке! Давай за ним, Пашка, но так, чтобы не засек!

Буров довольно ухмылялся — все сделал, как обещал. Влившись в поток, он стал смещаться к третьей полосе. Желтый «Москвич» еще был виден, хотя их разделяло несколько машин.

«И каковы дальнейшие действия, товарищ майор?» — вертелось в голове.

Преступник понимает, что на больших дорогах ему не место, но уйти он должен как можно дальше. Про машину Бурова беглец не в курсе, считает, что ушел. Оторвется и попытается избавиться от приметного авто?

Буров чертыхнулся: приближался перекресток со сложным движением. Зубов не менял полосы, оставался на третьей. Тот ряд на перекрестке уходил влево или на разворот. «Москвич» уже стоял, мигал поворотником. Буров начал смещаться влево, но его не пропускали, возмущенно гудели: раньше надо было думать, гражданин! Остальные полосы бодро двигались прямо. Пришлось притереться к потрепанному микроавтобусу, водитель которого смотрел явно недружелюбно. На лбу Бурова не было написано, где он работает. Повезло, что на этом перекрестке не стояли инспекторы. Большинство машин уходили влево, и только желтый «Москвич» подался на разворот.

Замысел Зубова стал понятен: на следующем перекрестке, не оснащенном светофором, он сместился вправо и собрался повернуть, пропускал группу школьников. Откуда-то взялся громоздкий ГАЗ–51 с расхлябанным задним бортом — бесцеремонно влез перед капотом. Такого попробуй не пропусти. Глухо выругался Буров, но не бодаться же с этим чудовищем.

Проезжую часть, на которую они свернули, не баловали хорошим ремонтом. Асфальт растрескался, зияли дыры. Район был старый, явно под снос. Вереница двухэтажек сменилась складами, пошли бетонные заборы каких-то мастерских.

Грузовик тащился, как поврежденный, зла не хватало! Встречный транспорт не позволял обогнать. Наконец, он ушел вправо, впрочем, легче не стало. К вящей ярости обнаружили, что дорога впереди пуста! Желтый «Москвич» пропал! Вертели головами, гадко выражались. К черту куртуазные манеры! Буров надавил на газ. Дорожные колдобины тоже к черту! Машину затрясло.

Проехали чуть больше ста метров, Верест спохватился:

— Стой! — Буров послушно притормозил посреди проезжей части, вопросительно уставился на командира. — Сдай назад!

— А как я сдам? — озадачился капитан. — Посмотрите, какая дура в нас уперлась.

«Дура» оказалась устрашающим экскаватором с поднятым в транспортное положение ковшом.

— Да съезжай ты куда-нибудь!

Буров послушно съехал на обочину. Олег вывалился из машины, побежал назад, расстегивая кобуру под мышкой. Местность пересеченная, заброшенная, можно сказать «постиндустриальная». Перепрыгнул через канаву, наполненную грязью, подался к кустам за разобранной подстанцией. Померещилось что-то желтое за штабелями бетонных плит! Этот мирок будто вымер — ни одной живой души.

Верест вынул пистолет, передернул затвор. То, что Зубов безоружен, не больно-то успокаивало. Он подкрадывался к брошенной машине. Водительская дверь была распахнута, двигатель работал. Зубов не утруждал себя лишними движениями, каждая секунда была на счету. В салоне оказалось пусто. Где он? Две минуты прошло! Подбежал Буров с пистолетом.

— Черт, глазастый ты, командир. А я чуть не оконфузился…

И что ему с того? Зубова не было видно, голые кусты просматривались насквозь. За подстанцией открывался унылый пейзаж. Заброшенные кирпичные и бетонные строения, пустые глазницы оконных проемов. Эти фабрики еще при проклятом царизме строили, давно пора сносить… Обыскивать все это хозяйство можно было неделю. Даже подкрепление не вызвали! Но как? Личная машина Бурова не оснащалась средствами связи. Рассыпались, шли по буеракам, держа оружие наготове, заглядывали за груды металлолома. Зубов, если не дурак, имея фору, давно убежал. Зачем ему отсиживаться в этом дерьме? За цехами проходила старая бетонная дорога, топорщились кустарники, какие-то мусорные отвалы. Беги в любую сторону.

— Бесполезно, командир, — разочарованно проворчал капитан, отбрасывая ногой какие-то ржавые шестерни. — Обвел он нас вокруг пальца. Во всесоюзный розыск надо объявлять. У любовницы он теперь точно не появится.

Но Верест не сдавался: перебежал дорогу, заметался между «курганами». Забрался на бетонную постройку, осмотрел окрестности. Может, где-нибудь мелькнет ненавистная фигура? Фиаско было просто убивающим. Так четко, благодаря Галине, выяснить место «залегания» преступника — и так бездарно провести захват!

— Ладно, сегодня мы Зубову продули, — признал Верест, спрыгивая с аварийной лестницы, — но будь я проклят, если не дожму этого вурдалака. Где он теперь будет отсиживаться? Кто из знакомых или бывших друзей, находясь в своем уме, пустит его к себе?

— Да как сказать, — пожал плечами капитан. — Кто не знает, что он в розыске, тот и пустит. Мы же не афишируем, кто такой Зубов? По радио и телевидению не рассказываем, в газетах не пишем. А я бы еще его кураторов из посольства вспомнил — там не один Бейли.

— Успокоил, спасибо, — огрызнулся Верест. — Ладно, поехали в управление получать заслуженные награды.

Генерал Неделин был вылитый Зевс-громовержец — метал молнии и обидные слова. В целом Виктор Афанасьевич был прав. Как можно упустить преступника в замкнутом подъезде, имея достаточное количество сил?! Как можно дать ему уйти во дворе, имея две машины для преследования?! И не надо тут мямлить про нелепое стечение обстоятельств, сыгравших преступнику на руку! Предсказывать надо непредсказуемые обстоятельства! Чему вас, бездельников, только жизнь учит? Всем за работу, найти изменника Родины за два дня, иначе сами такими станете!

На поиски Зубова бросили