Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

головой Верест. — Ну конечно же, это связано только с делами сердечными. Ничего убедительнее Галина Семеновна не предложила. Лично она никогда не изменяла мужу, по крайней мере на этом настаивает. Зубов изменял, причем неоднократно. За орган не ловила, но вторичные признаки: помада на вороте, грязные трусы, апатия к жене в постели — наблюдались… Галина Семеновна на вид не ставила, скандалы не учиняла. Даже не поднимала эти вопросы. О причинах такого поведения можно спорить, но в принципе понятно: а) она боялась мужа; б) она боялась потерять мужа. Пусть гуляет, лишь бы оставался с ней. Ходил налево Зубов не всегда — волнами, так сказать. Почти полгода не бегал, она уже обрадовалась. Пару недель назад засекла суженого целующимся с незнакомкой. Дело было на стоянке ЦУМа примерно в обеденное время. Галина Семеновна не привязана к квартире, пользуется свободой передвижения. Чуть не столкнулась с этой парочкой. Дама садилась в такси — этакая фигуристая блондинка, Зубов ее провожал. Прежде чем сесть, они обменялись таким сладострастным поцелуем, что Галине Семеновне стало дурно.

— Вы так рассказываете, товарищ майор, — зачарованно протянул Стеценко, — у меня аж слюнки потекли.

— Так, отставить, — нахмурился Олег, — говорю нормально. Зубов произнес при расставании примерно следующее: «Вечером жди, заеду. Скоро мы с тобой будем вместе». Дамочка уехала, Зубов зашагал в направлении площади Дзержинского. Галину Семеновну чуть столбняк не хватил. Про измены мужа она догадывалась, но чтобы вот так — «скоро мы будем вместе»… В общем, прыгнула в такси и поехала за разлучницей. Таксист не хотел, но перед двойным тарифом не устоял. Адрес есть: это у пересечения Кутузовского проспекта с улицей Багрицкого. Галина Семеновна даже до квартиры проводила блондинку — та бежала, вся счастливая, и ничего не замечала. Ругаться не стала — воспитание не позволило, зафиксировала адрес и поехала домой. Муж явился поздно, сослался на совещание, долго мылся… Ничего не сказала, терпела дальше. К этой особе, запах духов которой Галина Семеновна выучила наизусть, Зубов бегал и в последние дни. То есть отношения не прервались. Вопрос, уважаемые коллеги: куда побежит прятаться Зубов? В этой квартире его ждут и любят, а еще он считает, что этот адрес никому не известен.

— Гениально, товарищ майор, — восхитился Николай. — Так едем же скорее, возьмем этого упыря!

— Едем, — согласился Верест. — Но без подстраховки работать не будем. Нужна хотя бы группа на подхвате. Спешить некуда: если Зубов там, то забурился надолго. И не на этой машине ехать, — постучал он по приборной панели. — Нужна обычная, а не такая, от которой граждане шарахаются.

— Моя «копейка» устроит? — предложил Буров. — Серая, незаметная. Стоит в гараже на Танковой. За сорок минут обернемся.

— Годится, — кивнул Олег, включая бортовую рацию. — Оружие у всех при себе?

Глава третья

Подъезд на Кутузовском проспекте был такой же внушительный, но кубатура скромнее. Лестничные пролеты не разбегались.

Сотрудники поднимались неслышно, держась за перила. До этого прочесали двор, не выявив ничего подозрительного. Окна искомой квартиры выходили на заднюю сторону дома. В подъезде было глухо, как в танке, все окна закрыты. Группа поддержки осталась внизу — на всякий случай.

Подумав, Верест принял решение не валить гурьбой. Он вышел на площадку четвертого этажа, осмотрелся. На этажах по две двери, можно представить кубатуру здешних квартир. Гражданам, проживающим в хрущевках, лучше не беспокоиться.

Дверь в сорок третью квартиру была традиционно обита дерматином. Глазок отсутствовал — небольшой, но подарок. Дверь как дверь, не фанерная, но вдвоем вполне можно справиться. Он подал выразительный знак — Павел Буров на цыпочках прокрался мимо, побежал на пятый этаж. Коля Стеценко остался ниже — прибежит, если начнется заварушка.

Олег подошел к двери, прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Кажется, работал холодильник. Некоторые модели отечественного производства гудят, как спящие бегемоты. Есть там вообще хоть кто-то? Покосился на соседнюю дверь. Подключить соседей, чтобы открыли на знакомый голос? Что там просят — соль, сахар? Не стоит, лишний шум, сам справится. Голос изменит, представится слесарем ЖЭУ или, еще лучше, работником Мосгаза, выискивающим протечку.

По наспех полученной информации, в квартире проживала некая Ирина Любавина тридцати двух лет, разведенная, бездетная, сотрудница Моспромторга. Видимо, та самая блондинка, с которой самозабвенно целовался Зубов.

Верест потянулся к звонку. Дрогнула рука — где-то далеко хлопнула подъездная дверь. Чертовы жильцы, снуют туда-сюда… Он позвонил — коротко и скромно. Как вообще звонят сотрудники Мосгаза? Кровь забурлила в голове.

«Отставить!» — одернул он себя. Любителей адреналина нам не надо, все должно быть продумано, взвешено. Но не было в этом набеге ничего продуманного, действовали наудачу, по ситуации.

Никто не открывал. Гудел холодильник, и больше ничего. Олег выдержал паузу, снова позвонил — уже резче, продолжительно. В третий раз — теряя надежду. В квартире никого не было. Любавина должна быть на работе, а Зубов… С чего вообще решили, что Зубов будет именно здесь?

Верест оторвался от двери, скрипнул зубами. Наверху затаился Буров, пока помалкивал. Постукивала палочка, поднимался жилец. Не трагедия, за квартирой можно установить наблюдение…

Олег отправился вниз. Наверху, в просвете между перилами, показался Буров. Поднимался какой-то инвалид в шляпе и потертом плаще, отдувался, опираясь на тросточку. Лицо скрывалось под полями шляпы.

Олег миновал половину пролета — тот как раз поднялся на площадку, отдыхал. Лицо уже невозможно было спрятать, их глаза встретились. Верест похолодел. Знакомый колючий взгляд, плотно сжатые губы. Лицо все то же, хотя и соответствовало возрасту. Зубов, мать его! Для последнего происходящее не стало неожиданностью, он уже прошел мимо Коли Стеценко. А тот ловил ворон и ни черта не понял!

— Зубов, ни с места! — Рука нырнула за подкладку пиджака, вцепилась в рукоятку. Поздно — там и застыла. Зубов опередил, ствол пистолета уже смотрел майору в лицо. Олег ужаснулся: неужели выстрелит? Не рановато ли помирать?

— Нет, это ты ни с места, Верест, — хрипло проговорил Зубов. — Стой, не шевелись. Я ведь дурак, могу и пальнуть, мне сегодня можно. Пальчики разожми — во что ты там вцепился? Медленно вынь руку и больше не дергайся.

Ладно, поживем еще… Мозги кипели. Такое ощущение, что голову погрузили в бурлящий котел. Зубов сжимал рукоятку макарова, палец тянул спусковой крючок. Откуда у него пистолет? Это неважно. Зубов смотрел со злостью, придирчиво, тонкие циничные губы кривились в ядовитой усмешке. Он понимал, что попал в интересное положение, но, как ни странно, владел инициативой. Верест аккуратно вынул руку из-за пазухи, опустил вниз.

— Что будешь делать, Никита? — спросил Олег. —