Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Собеседница отдышалась — видимо, стало легче. Лицо разгладилось, щеки порозовели.

— Скажи, Олег… — она помялась. — Это все правда? Ну, про то, что Никита…

— Правда. Твой муж продавал секреты своей страны нашим противникам, в частности Соединенным Штатам. Он нанес огромный ущерб, сдал ЦРУ многих разведчиков, выдавал технические и финансовые секреты, информацию о руководителях посольств и государственных деятелях. Он откинул нас лет на десять…

— Подожди, — вскинула голову Галина. — Мы сейчас говорим об одном человеке?

— Да, и это твой муж. Никита оказался не без способностей. Ошибка исключена, информация подтверждается. Два часа назад, когда за ним осуществлялось наблюдение, он нанес увечья нашему сотруднику.

— Боже мой… — Она обхватила виски руками. — Это просто не укладывается в голове… Ты меня арестуешь? — Она посмотрела на него пронзительно, жилка на виске дернулась.

— Есть за что?

— Так я ведь жена… как вы это говорите, изменника Родины?

— За это в темницу не сажают. Но могла бы и подумать много лет назад, за кого выходишь замуж. Люди не меняются. Если были червоточины, то они остаются.

«Вышла бы за меня — ничего бы такого не было», — подумал Олег. И зачем он об этом подумал? Прошлое не вернуть.

— Ты женат? — спросила Галина.

— Не имеет значения. Нет, не женат. Но был. Дважды. Ты любишь Никиту?

— Люблю, — Галина вздрогнула, шмыгнула носом. Схватила, как спасательный круг, коньячную бутылку.

— Стоп, — пресек Верест. — Поставь обратно. Уйду — хоть вдрызг напейся, если тебе легче от этого станет. Но легче не станет, поверь.

— Хорошо… — Она поставила бутылку, тяжело вздохнула. — Люблю его, ничего не могу с собой поделать. Столько лет прошло, а все чувства на месте. Да, он с каждым годом становился все жестче, делался холодным, равнодушным… Я перед ним и так и эдак, а он порой даже не смотрел в мою сторону. Весь в работе, в своих делах. Я просто с ума сходила от безысходности. Ребенок родился мертвым, другого зачать не смогла, врачи сказали, что никогда… не зачну… Тьфу, — она улыбнулась сквозь слезы. — Никиту это не трогало, дети — не его тема. Я до сих пор этот феномен понять не могу. Хотела взять ребенка в доме малютки, так он в штыки: либо свой, либо никакого.

— Руки не распускал?

— Нет, — Галина решительно помотала головой. — Никогда. Но желание было, я это чувствовала. Не думаю, что он пылал ко мне такой же страстью, как восемнадцать лет назад. Не могу поверить, боже мой… — губы ее снова задрожали. — Мы говорим о нем в прошлом времени, словно он уже умер. Но он ведь не умер?

— Полагаю, нет. Скрывается от правосудия. Но ты права, говорить о твоем муже следует теперь только в прошедшем времени. Домой он не вернется, под амнистию не попадет. Будет сидеть в тюрьме до суда и объявления приговора. Сможешь его навещать, наверное.

— То есть Никита от вас сбежал, — сделала логический вывод Галина.

— От тебя ничего не скроешь, — Верест вяло улыбнулся. — Да, сбежал. И мы не представляем, куда он может податься. На даче наши люди, на квартире его покойных родителей — тоже. Домой он не придет. Но задержать его надо, пока он не натворил чего-то страшного. Твой муж опасен, Галка, теперь это загнанный хищный зверь. Где он может находиться? Помоги. Себе же лучше сделаешь.

— Правда? — Галина засмеялась трескучим смехом. — То есть я должна вам помочь схватить собственного мужа? Чтобы вы его судили и поставили к стенке?

— Ну да, звучит не очень, — допустил Верест. — Но это твой единственный шанс, Галка. Это я такой добренький и все понимаю. За других не ручаюсь. Тебя вполне могут объявить сообщницей.

— Сообщницей чего? — простонала Галка. — Снова начинаешь? Не знала я ни о чем, даже представить не могла — так и объясни своим следователям. Я и сейчас не верю — мало ли что ты говоришь… — Красивые глаза ее опять стали на мокром месте, рука непроизвольно потянулась к бутылке.

— Так, все, успокоилась, — повысил голос Олег. — Пойми, прошлого не вернуть, второго шанса не будет. Твой муж подставил не только себя, но и тебя. В лучшем случае ты останешься одна. В этой ли квартире — не знаю. В этом ли городе — тоже не знаю. Пойдешь работать, но это ничего, сама же хотела? Родители живы?

— Мама жива, — всхлипнула Галка. — У нее маленькая квартирка на Запольной, живет одна, иногда тетка навещает. Я приезжаю раз в две недели. Ездить чаще Никита не разрешает. Мама всегда его не любила, а я не могла понять, за что…

— Понятно. А теперь напряги голову, Галка, очень тебя прошу. Поставь себя на место мужа. На него объявлена охота. Все дороги перекрыты, выезд из города заблокирован. Согласен, вырваться можно, за всеми тропками не уследишь. Но, думаю, в провинцию он не побежит. Это лишь отсрочит поимку. Никита должен быть в Москве — здесь его кураторы, на них его последняя ставка. Думай, не спеши. Где он может быть? А я на балкон выйду покурить, чтобы тебя не отвлекать.

Он спустился во двор через полчаса. Подчиненные прокурились насквозь, смотрели с тоской: нарисовались, ваше величество. От такой женщины и впрямь трудно оторваться.

— А мы уж думали, что все, Олег Константинович… — начал Стеценко.

Ухмыльнулся Буров — тоже дважды бывший под венцом, но, в отличие от майора, и ныне пребывающий в счастливых семейных отношениях.

— Так, стоп, — перебил Верест, садясь в машину, — больше не язвить и не подкалывать, иначе приму меры. С этой женщиной я был когда-то знаком. Хотите подробности — к генералу Неделину, он в курсе. Итак, Галина Семеновна сломала всю голову насчет того, где может скрываться ее муж. Она не соучастница, это видно невооруженным глазом. А за то, что мозгов в голове не хватает, закон не преследует. Больших друзей у Зубовых нет, а пара знакомых не в счет. Они не идиоты — давать убежище преступнику. И Зубов знает, что эти адреса проверят. А также в курсе, что прочешут дачный поселок, включая окрестности. К теще он не попрется по той же причине. Случайное временное жилье — алкаши, старушки… Это на день, на два. Да и опасно — что его решительно не устроит. Зубову нужно убежище на длительный срок — неделю-две. То есть квартира, о которой никто, включая жену, не знает. Где он может чувствовать себя в полной безопасности, понимаете?

— Кажется, начинаю догадываться, — почесал затылок капитан Буров.

— А мне скажете? — встрепенулся Николай.

— Тьма ты уренгойская, — покачал