Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Долго не простоим — устанем. Стрелять ты не хочешь, и правильно. В этом случае тебя просто изрешетят. А так хоть суд переживешь. Дом окружен, тебе не вырваться. В подъезде наши люди. Давай по-хорошему, Никита. Ты же понимаешь, что значит «по-хорошему»?

— Заткнись, Верест, не беси меня, — процедил Зубов. — По-хорошему — это прострелить тебе башку. Все неймется, забыть не можешь свой позор? Реванш замаячил, да?

Ответить Верест не успел. Коля Стеценко уже спешил исправить свою ошибку. Пропустил «инвалида», не разобрался в ситуации, зато теперь сообразил, что наверху происходит что-то неладное. Он добрался до площадки третьего этажа, а дальше понесся вскачь, прыгая через ступени! Стрелять на поражение не стал: потом свои же голову оторвут! Трусом Коля точно не был. Но мог бы продуктивнее использовать голову.

Забегали глаза Зубова. Он выстрелил по скользящей в потолок. Уши заложило от грохота. Николай споткнулся, когда осталось преодолеть последние ступени. Зубов просто толкнул его, тот сорвался и покатился по ступеням. Верест не успел выхватить пистолет — в следующий миг ствол опять смотрел ему в лицо. Николай докатился до площадки третьего этажа, похоже, саданулся головой о стену — жалобно застонал. Ладно, хоть жив…

Ярость бурлила в голове, искала выход. Надо же быть таким идиотом! Стеценко явно выбыл из игры. Подъезд тревожно помалкивал. Граждане не спешили выяснять причину громких звуков. Зубов ядовито засмеялся:

— Не выходит каменный цветок, Данила-мастер? Ты пойми, Верест, может, ты и добьешься своего, но я же вас всех с собой заберу. А вообще, ты молодец: ума не приложу, как ты вышел на Иришку. О ней же не знал никто. И Галка не знала. И сама Иришка разболтать не могла, она же не дура. Да и влюблена в меня, как кошка, готова даже Родину за меня продать…

— Давай поговорим, Никита, — миролюбиво предложил Верест, делая шаг вниз. — Я понял, ты орешек крепкий, давай искать решение.

— Серьезно? — удивился Зубов. — А что, можем сойтись на компромиссе? Ну, трави, Верест, послушаем.

Ему не понравилось, что майор приблизился, — отступил. А вот теперь его не закрывали перила. Буров мог видеть предателя в узкий просвет. Зубов поздно понял свою ошибку. Засек наверху движение, но не успел убраться с линии огня. А Буров молодец, не порол горячку, в отличие от Николая!

Грохнул выстрел, за ним еще один — Зубов отпрыгнул, как ошпаренный, выпал пистолет из руки. Поднимать было некогда, Верест бросился вперед, спрыгнул на площадку. Счет шел на секунды, не до оружия в кобуре! Зубов зарычал, бросился в контратаку. Сцепились в жестком клинче, били друг друга как попало — кулаками, локтями. Олег ударил головой, попал в переносицу. Противник охнул, отпрянул, лопнула кожа на горбинке носа. Удару в челюсть ничто не препятствовало, и он удался на славу! Откинулась голова, брызнули слюни. Торжествуя, Верест собрался нанести последний удар. Но противник был верткий: внезапно вывернулся, нанес тяжелый удар под дых! А вот это Верест проморгал!

Сноп искр ударил из глаз, перехватило дыхание. Он согнулся крючком, схватился за стену. Сверху донесся грохот — прыгал по ступеням Буров. Это и спасло от полного поражения. Зубов кинулся вниз, не тратя время на завладение собственным оружием — все равно бы не успел. Перепрыгнул через скорчившегося на полу Стеценко — тот жалобно стонал, ощупывал голову. Верест бросился за ним — плевать на колики, потом с ними разберется! Но запнулся о брошенную трость, и… словно волной прибило к стене. Его подхватил скатившийся со ступеней Буров.

— Цел, командир? — Попутно поднял оброненный Зубовым пистолет: не оставлять же в подъезде.

— Нормально, Павел… Догоняй этого урода…

Буров умчался — тоже перепрыгнул через Николая. Теперь этот парень точно не вырастет! Ноги вроде несли, майор спускался, держась за перила.

— Боец, ты жив? — нагнулся он над «потерпевшим».

— Не знаю, товарищ майор… — прохрипел Николай. — Мне стена по башке ударила, я просто ничего не соображаю.

Можно подумать, раньше соображал! Ладно, жить будем. Крови на голове вроде не было. Верест, пошатываясь, побежал вниз.

На улице происходили не менее драматичные события. Зубов выбежал из подъезда, бросился вдоль дома. Словно чувствовал, паршивец, в какую сторону бежать. «Жигули» со второй группой стояли на другой стороне. И парни там соображали не очень оперативно. У тротуара напротив дома стояли легковушки граждан. Местных жителей почти не было, пустовала детская площадка — видно, всех распугали выстрелы.

Дом насчитывал пять или шесть подъездов, бежать Зубову пришлось далеко. Но он выкладывался. Слетела с головы шляпа, развевались полы плаща. Выбежал из подъезда капитан Буров, пустился вдогонку. Дважды выстрелил в воздух. Но Зубов даже ухом не повел.

Очнулись сотрудники в «Жигулях» — курильщики побросали сигареты, водитель запустил мотор. Они стояли далеко, у решетчатой больничной ограды, могли и не слышать выстрелов в подъезде. Машина криво вписалась в поворот, наехала на бордюр. Водитель сбросил газ. С обратной стороны во двор въезжал желтый «Москвич–408», ведомый пенсионером. Беглец с разбега бросился на капот, раскинув руки. Автолюбитель в ужасе дал по тормозам. Зубов кинулся, выволок за шиворот ошеломленного гражданина, отбросил в сторону. Сам запрыгнул на его место, захлопнул дверь.

Все произошло за считаные мгновения. Зубов сдавал задним ходом, при этом явно пережал газ — «Москвич» рывками вынесся в боковой проезд. Зубов особо не аккуратничал — повредил крыло о стену здания, чуть не наехал на несчастного пенсионера, который на коленях возился в луже.

В этот момент Верест выбежал из подъезда. Резь в животе была такая, словно вспарывали внутренности. Буров продолжал бежать, вел огонь по цели. Выстрелы отдавались в ушах, стряхивали с веток стаи синиц и воробьев. За спиной Бурова пронзительно засигналили коллеги, он перестал стрелять, отпрыгнул в сторону. «Жигули» промчались мимо.

Зубов переключил передачу, «Москвич» рванул вперед, скрылся за дебрями акации. Оперативники имели неплохие шансы его догнать. Но все испортил мусоровоз, въезжающий во двор. Он рычал, натужно вписывался в поворот. Грузовик заблокировал весь проезд! Водитель «Жигулей» затормозил в последний момент. А мужчина на мусоровозе и этого не сделал. Заскрежетало железо, перекосился бампер. Оперативники заорали, выпрыгивая из машины, замахали «корками». Водитель грузовика, белый как мел, растерянно моргал. Сообразив, включил заднюю передачу, но «Жигули» уже намотались на его радиаторную решетку, поволоклись следом. Схватился за голову незадачливый сотрудник, управлявший ведомственной машиной.

Это было надолго. Верест от злости кусал губы. Что за «неуловимый Джо»? Или работать окончательно разучились? Обернулся растерянный Буров, побежал обратно. Из подъезда вывалился, держась за голову, Коля Стеценко, у парня подгибались ноги.

— В