Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

– Возможно, – осторожно произнесла Пенни, не желая делать поспешных выводов.

Они приблизились к маленькому, отдельно стоящему деревянному зданию, похожему на пряничный домик из сказки. «Чайный домик» был невысоким, бревенчатым, с резными ставнями небесно-голубого цвета и широкими окнами, в которых играли солнечные зайчики. Над входом висела деревянная вывеска в форме чайника, слегка покачиваемая ветром.

Агата толкнула массивную дверь из темного дуба, и Пенелопу чуть не сшиб с ног обрушившийся на нее волной теплый, невероятно густой и пряный воздух. Он был похож на сладковатое древесное объятие и был наполнен нотами сушеных цитрусов, корицы, имбиря и еще десятка неуловимых ароматов трав и цветов.

Внутри лавочка оказалась совсем крошечной, но ее пространство было организовано удивительно продуманно. Несколько круглых деревянных столиков из светлого ясеня окружали низкие, но уютные кресла-пуфы, затянутые тканями с восточными узорами. Стены от пола до потолка были сплошь заставлены полками, которые изгибались под тяжестью стеклянных банок всех возможных форм и размеров. В них, словно застывшие сокровища, пестрели всеми мыслимыми оттенками зеленого, коричневого, золотого и багряного сушеные чайные листья, хрупкие лепестки роз, кусочки сушеных фруктов, причудливые стручки ванили и звездочки бадьяна.

Пенелопа с удивлением окинула взглядом это буйство красок и ароматов. Здесь царил тот же самый принцип, что и в комнате Агаты. Там книги громоздились на полу, на подоконниках, на тумбочках, создавая видимость творческого беспорядка, но на деле подчиняясь своей особой логике. А тут ту же роль играли банки с чайными смесями. Они стояли не просто так: самые темные, выдержанные сорта теснились на нижних полках, словно тяжелые фолианты, а легкие цветочные композиции в прозрачных сосудах ловили свет наверху, подобно сборникам поэзии. И так же, как в библиотеке, за этим кажущимся хаосом угадывалось тщательно выверенное устройство.

Женщины выбрали небольшой столик в углу, у чуть приоткрытого окна, за которым уже вовсю играло осеннее солнце. Едва они уселись на мягкие пуфы, как к ним подошел мужчина, появившийся из-за дальней стойки. Ему было не больше сорока. Лицо освещали большие, необыкновенно яркие темно-синие глаза. Над ними густыми кустами росли широкие брови, которые уже щедро тронула седина. Однако ни в его аккуратной короткой бородке, ни в густых, смолисто-черных волосах, собранных в маленький хвостик, седых волос не было видно. Словно возрасту пока поддавались только эти две тучи над его глазами.

Он тепло улыбнулся, глядя на первых и пока единственных посетительниц, и спросил приятным, медовым, низким и чуть хрипловатым голосом:

– Здравствуйте, леди. Что я могу для вас сделать? Надеюсь, мой скромный ассортимент вас порадует.

– Смородиновый чай, – уверенно сказала Агата, даже не взглянув в меню, которого, впрочем, на столе и не было. Она повернулась к Пенелопе. – Вы же не против?

– Нет-нет, конечно, – поспешно ответила Пенелопа. – Я всецело доверяю вашему вкусу.

– Отличный выбор, – одобрительно кивнул мужчина. – Он сегодня как раз особенно хорош. А с чем будете? Могу предложить свежие блинчики.

– Да, – неожиданно для себя выпалила Пенелопа, вдруг осознав, что она изрядно проголодалась за свою утреннюю прогулку.

– Тогда две порции, – заключила Агата. Мужчина кивнул и удалился так же бесшумно, как и появился.

– Я местную кухню еще не пробовала, – тихо призналась Агата, следя за ним взглядом. – Если честно, даже не знаю, есть ли здесь отдельный повар. А может быть, это и есть хозяин, и он один занимается здесь абсолютно всем.

– Пахнет тут вкусно, – беспечно заметила Пенелопа, вдыхая соблазнительные ароматы, доносившиеся из глубин помещения.

Агата согласно кивнула, а ее взгляд оставался внимательным и сосредоточенным. Пенелопа, собравшись с духом, решила наконец спросить то, что не давало ей покоя.

– Мисс Уиллер, могу я задать вам вопрос? – ее голос прозвучал серьезнее, чем планировалось.

– Разумеется, – Агата мягко улыбнулась, поощряя ее.

– С чего вы вообще взяли, что это был не сердечный приступ?

– А вы? – ответила Агата вопросом на вопрос, и Пенелопа уже не в первый раз подметила у нее эту привычку.

Но на сей раз Пенни не смутилась и не отступила.

– Я первая спросила, – мягко, но настойчиво парировала она. – Пожалуйста, ответьте.

Агата на секунду задумалась, ее пальцы принялись водить по узору на деревянной столешнице.

– Слишком… театрально, – наконец произнесла она, подбирая слова. – Все было идеально подстроено. Момент, поза, сам факт, что это случилось с проигравшим, который был главным кандидатом на победу, сразу после оглашения результатов. В природе, конечно, бывают совпадения, но эта смерть была уж слишком сценичной.

Она посмотрела прямо на Пенелопу, и ее взгляд стал острым.

– Плюс ваша перчатка, – закончила она, как будто ставя точку в своем умозаключении.

– Да, перчатка, – тихо, глядя куда-то в пустоту перед собой, повторила Пенелопа, снова чувствуя в кармане призрачный вес той самой окровавленной вещицы.

В этот момент официант, он же хозяин лавочки и, по всей видимости, повар, снова показался из-за стойки. Он двигался легко и плавно, держа перед собой двумя руками большой черный поднос, на котором весело подпрыгивал и дребезжал пузатый стеклянный чайник. Чайник был очень похож на тот, в котором Пенелопа по утрам заваривала себе облепиху. Рядом на подносе красовались две тарелки с идеально круглыми румяными блинами, от которых поднимался в воздух соблазнительный пар.

Мужчина бесшумно опустил поднос на стол перед гостьями и, не произнеся ни слова, так же молча удалился, оставив их наедине с этим пиршеством для глаз и обоняния.

Пенелопа сделала глубокий жадный вдох. Аромат свежеиспеченных блинов показался ей не просто домашним, а каким-то… каноническим. Хотя в ее семье блины никогда не были традицией, этот запах вызвал острое чувство ностальгии по какому-то теплому, беззаботному детству, которого у нее на самом деле никогда не было.

Ее взгляд прилип к тарелке. Блины лежали стопкой, один на другом, идеально ровные, как нарисованные. Их золотисто-коричневая поверхность, испещренная характерными темными точками, блестела от растопленного масла, нанесенного щедрой рукой. Каждый блин был пронизан множеством мелких, идеально круглых дырочек, создававших ажурный узор, – верный признак того, что тесто было замешено вручную и дышало правильным жаром. Они выглядели одновременно и воздушными, и упругими, обещая хрустящую корочку по краям и нежную, чуть влажную текстуру внутри.

Чайник в середине подноса выглядел волшебно. Сквозь прозрачное стекло было видно, как на самом его дне, словно диковинная морская анемона, лежал крупный полураспустившийся цветок гибискуса, окруженный темно-синими ягодами бузины и смородины. Сам напиток имел глубокий бордово-синий оттенок, а из изящного носика вился легкий душистый дымок. Это была не просто заварка, а целая скульптурная композиция, живая и дышащая.

Пенелопа снова невольно вспомнила свой скромный