Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

Агата вернула чашку на ее неустойчивое место и прикрыла глаза, будто пытаясь стереть запечатлевшуюся картинку. Пенелопа почувствовала во рту горький привкус – не от чая, а от осознания, что версия, которую она услышала, куда страшнее и загадочнее сплетен.

Некоторое время обе женщины молчали, и лишь тиканье часов на полке отмеряло секунды, наполненные невысказанными мыслями. Затем Пенелопа первая нарушила тишину, ее голос прозвучал чуть громче, чем нужно в этом царстве книг.

– И что вы думаете по этому поводу?

– А вы? – склонила голову набок Агата, и в уголках ее губ заплясала загадочная, почти вызывающая улыбка.

– Я думаю, что это был не сердечный приступ, – выпалила Пенелопа на одном дыхании, словно сбрасывая с себя тяжелый груз. И она рассказала Агате о перчатке с темной каплей крови, найденной у Персиваля, и о ядовитых, полных старой ненависти высказываниях Джона Франклина-старшего в адрес семьи Корнуэллов.

Вдруг Агата резко поднялась с кровати, и ее движение было таким порывистым, что керамическая чашка опасно задрожала на изголовье, покачиваясь на краю, но чудом удержалась на месте.

– Пойдемте за мной, – скомандовала она коротко, и ее голос приобрел новые, стальные нотки.

Они вышли из уютной комнаты в основной зал библиотеки, погруженный во мрак. Агата уверенно прошла несколько шагов в темноте, нащупала на стене фарфоровый выключатель и повернула его. Несколько старых лампочек под высоким потолком с сухим треском засветились, отбрасывая на полки дрожащие ореолы света и глубокие пляшущие тени. Агата засеменила вперед, лавируя между книжными коридорами с такой проворностью и точностью, словно работала здесь не несколько месяцев, а несколько десятилетий. «Наверное, все библиотеки устроены примерно одинаково», – мелькнула у Пенни мысль, пока она старалась не отставать. Или, может быть, у всех библиотекарей с рождения есть какой-то особый, встроенный навигатор, позволяющий им безошибочно находить путь в любом лабиринте знаний.

Агата привела Пенелопу в дальний угол библиотеки. Она остановилась перед шкафом с массивными папками, на корешках которых были вытеснены даты.

– Газетный архив, – коротко пояснила Агата, проводя пальцем по корешкам, оставляя на пыли четкую бороздку. – Местная хроника за последние тридцать лет. Франклины и Корнуэллы…

Она повернулась к Пенелопе, и ее взгляд за стеклами очков стал острым, цепким.

– Насколько я успела понять за время, проведенное в Розмари-Хилл, Франклины владеют крупнейшим в округе строительным бизнесом?

Пенелопа кивнула, чувствуя, как в памяти всплывает образ могущественного Джона Франклина-старшего.

– Отец Джона построил половину нашего графства, – тихо подтвердила она.

– И тогда вопрос, – Агата скрестила руки на груди. – Почему юный Франклин, наследник империи, увлекался именно цветами? Строительство – это власть, масштаб. А розы… это нечто иное.

– Не знаю, – Пенелопа пожала плечами, чувствуя легкое смущение. – У нас здесь все в той или иной степени увлекаются цветами. Это как воздух, которым мы дышим. Хобби, страсть, семейная традиция… Такой вопрос как-то и не возникает.

– То есть он не собирался наследовать бизнес отца? – настойчиво спросила Агата, и ее очки блеснули в тусклом свете ламп, словно два увеличительных стекла, направленных на истину.

– Не знаю, – искренне призналась Пенелопа. – Мы… не были настолько близки, чтобы обсуждать такие вещи.

– А Корнуэллы? – Агата не отпускала ее взглядом, и Пенелопе вдруг показалось, что она пришла на самый важный в жизни экзамен пугающе неподготовленной. – Они ведь не местные? Откуда они? Чем занимаются, кроме цветов?

– Они… они занимаются цветами! – воскликнула Пенни, с облегчением вспомнив сегодняшний подписанный ею бланк заказа на лилии. – У них большие теплицы в Сент-Мэри-Кроу, они поставляют цветы по всему региону, – Пенелопа хмурилась, силясь вспомнить детали, – «Серебряная роса»! – воскликнула она.

– Тсс, – прошипела Агата, ведомая, вероятно, скорее привычками и негласными правилами, диктуемыми библиотекой, нежели страхом, что кто-нибудь может услышать их в этом пустом помещении в столь поздний час. Пенелопа невольно покраснела.

– Цветами… – протянула Агата, и в этом слове прозвучала целая гамма недосказанности. – Интересное совпадение. Строительная империя и цветочная ферма.

Она принялась внимательно изучать корешки газетных подшивок, пальцы скользили по датам с быстротой опытного архивариуса. Наконец она вытащила папку за прошлый год и принялась листать пожелтевшие страницы, которые шелестели, как осенняя листва.

– Вот, – Агата ткнула пальцем в небольшую заметку в разделе экономики. – Франклины выиграли тендер на строительство логистического центра в промзоне Сент-Мэри-Кроу. Проект стоимостью два миллиона. Очень солидно.

Пенелопа наклонилась ближе, стараясь разобрать мелкий шрифт, но в глазах у нее рябило от обилия цифр и официальных формулировок.

– Держи, – Агата протянула Пенелопе подшивку. – Отнеси вон за тот стол. – Она указала на один из небольших читательских столов. – Свет нам понадобится получше.

Пенелопа повиновалась. Она положила тяжелую папку на полированную столешницу и включила настольную лампу. Теплый луч света выхватил из полумрака кусок дерева и развернутые газеты. В этот момент на стол с глухим стуком опустилось еще несколько газетных стопок: Агата, словно одержимая, таскала и складывала все, что могло бы помочь пролить свет на эту историю.

Несколько часов они провели, склонившись над хрупкими страницами. Воздух вокруг них гудел от тишины, нарушаемой лишь шелестом переворачиваемой бумаги. Сначала они двигались медленно, неуверенно, но вскоре азарт охоты за истиной захватил их.

Питомник «Серебряная Роса» периодически попадался Пенелопе, пока она водила пальцем по колонкам сельскохозяйственных обзоров в «Сент-Мэри-Дэйли». Фамилия Корнуэллов мелькала то в заметках о благотворительных аукционах цветов, то в репортажах с цветочных выставок, где их розы неизменно брали призы.

Параллельно Агата, вооружившись лупой с длинной костяной ручкой, выуживала упоминания о «Франклин и Франклин». Империя старшего Франклина была куда менее поэтичной, но куда более весомой. Она обнаружила их название не только в «Вестнике Розмари-Хилл», но и в деловых колонках более крупных региональных газет. Тендеры на строительство муниципальных зданий, контракты на возведение логистических центров, даже упоминание о выигранном аукционе на реконструкцию исторической площади в соседнем графстве. Каждое такое упоминание было сухим, наполненным цифрами и юридическими формулировками, но за ним стояла реальная власть и деньги.

– Смотри, – Агата отодвинула от себя стопку газет и прищурилась, глядя на разложенные на столе статьи. – Одна семья создает красоту. Другая – возводит стены, которые эту красоту окружают. Интересная дихотомия, не находишь?

Пенелопа кивнула, проводя ладонью по уставшим глазам. За окном густая чернота ночи начала разбавляться первыми серо-сизыми тонами. Воздух в библиотеке, еще недавно насыщенный энергией поиска, теперь казался тяжелым.

– Дихотомия, возможно, – тихо ответила Пенелопа, сдерживая зевок. – Но прямой связи… кроме того общего муниципального контракта… мы так и не нашли. Две успешные семьи, работающие в одном