Другая сторона стены - Надежда Черкасская

дядя Валериан, изрядно захмелевший от выпитого вина, заявил, что Зыгмунт говорит чушь и что, если это продолжится, то он вызовет его на дуэль. Мне кажется, он уже тогда что-то замышлял. Не Валериан – Зыгмунт, конечно. Думаю, он знал о том, что начнется восстание и, если бы его замысел с женитьбой состоялся, то он бы нашел способ убрать с дороги тебя и Януша. С Валерианом и без того все было понятно – дядя уже с самого начала был обречен на раннюю гибель.

Ну и интриги, подумалось мне – даже волосы на голове зашевелились от ужаса. Неужели люди из-за желания обладать каким-то кусочком земли (пусть и довольно большим) и домом (тоже, впрочем, огромным) могут задуматься о предательстве родных? Хотя, я тут же одернула себя – слишком уж наивно было задаваться этим вопросом, и история человечества показывала, что таких случаев было видимо-невидимо.

В наступившей тишине мы вдруг услышали стук – кто-то пришел. За окнами уже стемнело, и в синих сумерках было видно только, как за окнами мечутся белые снежные вихри.

Яков Иванович отправился открывать, а через несколько секунд вернулся с гостем, которым оказался мой жених.

– Софьюшка, я ведь тебя потерял! – воскликнул он, подходя и наклоняясь, чтобы поцеловать руку мне, а затем Маргарите. – Николай Михайлович сегодня остался допоздна в управе, а меня вытолкал едва ли не взашей, чтобы я смог с тобой побыть. Приехал к вам: Варя и Таня ушли на рынок, Федот спит в своей каморке, а солдаты знать не знают, куда ты отправилась. Более того, – он усмехнулся, – Иван Николаевич с Катериной Аполлоновной тоже никак припомнить не могли, куда ты подевалась.

– Вот так-так! – возмутилась я. – А еще родной брат!

С полчаса Михаил посидел у Мацевичей, однако, занимать их время нам не хотелось, и вскоре мы решили ехать назад.

– Когда же батюшка собирается быть дома? – спросила я, когда Михаил усадил меня в свои сани и сел рядом, закрыв за собой дверь.

– Не раньше полуночи, – ответил мой жених, – из Омска пришло письмо – там поймали ссыльных, которые готовили чуть ли не целое восстание, и нас предупреждают о том, что надо держать ухо востро.

– И что же теперь мы будем делать? – спросила я. – Как батюшка хочет решить эту задачу?

– Проверять всех и каждого в городе. Все эти вещи должны пресекаться сразу же – иначе никак. Но ты не бойся, все будет хорошо.

– А как же выявили тех заговорщиков в Омске? И что они замышляли?

– Жандармские офицеры перехватили переписку. Представляешь, там целая сеть была сплетена. К тому же, они оказались связаны с ишутинцами[7] и еще какой-то прочей нечистью. Выяснилось, что хотели освободить Чернышевского, который нынче прозябает где-то в Забайкалье, в Кадаинской тюрьме, кажется. Ну а от союза инсургентов с нашими революционерами может родиться такая ехидна, что потом с ног собьешься, пока будешь останавливать.

– Какой ужас, – пробормотала я, чувствуя, что по телу, несмотря на теплую шубу и муфту, разливается жуткий холодок. Я придвинулась к Михаилу и, вынув ладонь из муфты, взяла его за руку.

– Не бойся, – повторил он, обхватывая мою ладонь своей.

***

Двери нам открыла Варя, по виду которой можно было понять, что она очень занята своими кухонными делами, и говорить о чем-то у нее нет времени. Отца, конечно же, в доме не оказалось, и мы с Михаилом решили заняться моим портретом.

– Изволите чего-нибудь подать? – спросила Варя.

– Не будем тебя беспокоить, – я покачала головой, – чаю мы напились у Мацевичей, к тому же, Маргарита накормила нас до отвала своей выпечкой. В следующий раз постараюсь вытребовать у нее рецепт для нашей кухни.

– Вы уж постарайтесь, пожалуйста, барышня. А я побегу – у меня там в кухне закипает все в одну и ту же минуту.

Через мгновение Вари и след простыл, и мы с Михаилом стали подниматься в мою комнату. Пока мы шли, я на долю секунды остановилась и подумала о том, как странно, что на этой лестнице за последние недели чего только ни происходило: и я с нее падала, и Катерина спускалась по ней, скованная каким-то нездешним ужасом. Воспоминания налетели, как морок, и я попыталась отмахнуться от них, шагая все выше и выше.

Когда мы были возле моей комнаты, я бросила взгляд влево – дверь в комнату матери была почти закрыта, но там, внутри совершенно точно была какая-то жизнь. Узкая полоска света пересекала пол и разрезала собой пышную юбку моего коричневого платья. На несколько мгновений я встала, как вкопанная, возле своей двери. Михаил тоже остановился, затих и вопросительно посмотрел на меня. В ответ я поднесла палец к губам и, вслушиваясь, стала приближаться к двери, за которой звучали тихие голоса.

– Подслушивать плохо, – еле слышно пытался вразумить меня Михаил, и я была согласна с ним, но меня уже было не остановить. Я знала, что Катерина там, и знала, что она там не одна. Стараясь не наделать шуму, я приникла к двери, к этой узкой полоске света, закрывая ее собой.

Комната освещалась тремя свечами. Катерина стояла спиной ко мне, так что я не видела выражения ее лица, но почему-то я чувствовала, что оно было торжествующим. Торжествующим, потому что напротив нее стоял мой брат – единственный, который у меня остался – и глаза его светились какой-то совершенно наивной радостью. Так простодушно и наивно мог смотреть только Ваня. Не Ника и не Саша – только он. Меня он не видел и, весь погруженный в свою беседу с Катериной, даже и не мог бы подумать чуть повернуть голову.

– Я принимаю ваше предложение, Иван Николаевич, – прошептала Катерина. Голос ее казался растроганным и немного дрожал.

Я стала тихо отходить от двери и не вслушивалась в то, что они говорили потом. Не испытывая к Катерине какой-то неприязни, я все же не хотела, чтобы мой брат связал с ней свою жизнь. Слишком быстро, слишком неожиданно она появилась у нас. Во всем она была хороша – и все же, мне хотелось, чтобы Ваня еще немного подождал.

– Пойдем отсюда, Миша, – я повернулась к жениху и взяла его за руку, – не будем их отвлекать.

[1]Ягайло (ок. 1350-е/1362(предположительно) – 1434 гг., Городок – великий князь литовский в 1377—1381 и 1382—1392 гг., король польский с 1386 года под именем Владислав II Ягелло.

[2] Витовт (ок. 1350 – 27 октября 1430 гг. ) – великий князь литовский в 1392 – 1430 гг.

[3]Дорога через болото