Горячее Белое море - Николай Свечин

такая есть в Венгрии. О тех, кто ходит, задрав нос. Татищев случайно попал в командующие корпусом жандармов, и у него закружилась голова. Генерал-лейтенантская должность! А он перешел в статскую службу из поручиков. Представляешь, как обрадовался? Из ярославских губернаторов и в третий класс Табели о рангах. Легкомысленный, не склонный к рутинной повседневной работе, бездельник в должности шталмейстера… А Кормилев тоже хорош. Все деньги сосчитал в чужом кармане. Как будто сам не получает еще больше.

— И что теперь делать? — грек нетерпеливо притоптывал ногой. — У нас шпионы кишмя кишат, кто поможет их ловить? Кормилев?

— Подполковник еще не при должности, пойдем к ротмистру.

— Фридовскому? Который не знает, что такое честь мундира?

Алексей Николаевич остановил помощника:

— Я смотрел бумаги. Фридовский служит здесь с тринадцатого года. При прежних начальниках всегда исполнял в случае отъезда их обязанности. И вполне справлялся. Генерал-майор Молчанов, уходя в отставку, именно его рекомендовал повысить в чине и назначить начальником управления. И ротмистр ждал повышения, исправно тянул лямку. А потом вон что вышло. Вынес сор из избы и стал неугоден. Теперь Кормилев его сожрет, поскольку ротмистр знает дело лучше и многим это бросится в глаза.

— Так. Идем в несчастному?

— Идем.

Губернское жандармское управление квартировало на Соборной улице. Исправляющий должность гостей ждал — на столе у него лежала телеграмма из ОКЖ. Первым делом он угостил питерцев чаем, бегло глянул на их открытые листы и усадил за угловой столик в приличных размеров кабинете.

— Что от меня требуется?

— Задание наше совершенно секретное, но без вашего содействия выполнить его мы не сможем, — начал Лыков. — Контрразведка обмишурилась, вся надежда на вас.

— Контрразведка? Да, от нее толку, как от козла молока. Вы видели того же Петрова? Третий месяц выясняет, кому он теперь подчиняется, а дело стоит.

Статский советник изложил ротмистру ту часть своего поручения, которая касалась Архангельска. Нужно вскрыть германскую шпионскую сеть, которая окопалась в порту, и использовать ее для передачи в Берлин важной дезинформации. Три пехотные бригады должны доплыть до Франции без потерь. Времени на все про все около месяца: с августа по октябрь, когда навигация прекратится. Есть ли у людей Фридовского сведения о вражеской резидентуре? Говорят, их даже две в порту: разведывательная и диверсионная. Лыков с Азвестопуло приехали за первой, вторая их не касается, но чем больше знаешь, тем лучше…

Фридовский начал с изложения своих возможностей. В штате АГЖУ 35 человек. Больше половины из них разбросаны по жандармским пунктам. Самый дальний учрежден в становище Печенга близ норвежской границы. Туда пристают иностранные пароходы, могут ссадить шпионов, пришлось взять становище под контроль. Также пункты открыты во всех уездных городах, включая Александровск, а также в шести важнейших селах, двух торговых посадах и на трех военных заводах вокруг Архан-гельска.

Отдельно обустроена охрана порта. Там учрежден внештатный офицерский пункт, количественно довольно сильный. 12 унтер-офицеров распределены по пяти военно-перегрузочным районам. Руководит ими прикомандированный к АГЖУ ротмистр Бетковский. Ему подчиняется офицер пункта Чижовка, что на острове Мудьюг, отвечающий за досмотр проходящих грузовых судов.

— То есть непосредственной охраной порта руководит Бетковский? — уточнил Лыков.

— Жандармской охраной, — пояснил ротмистр. — Есть еще военно-полицейская.

— И… справляется?

Исправляющий должность начальника управления ответил вопросом на вопрос:

— А вы не слышали о нашем скандале?

— Это когда вас на гауптвахту законопатили?

— Да. Сами понимаете теперь, каков этот офицер на мой взгляд…

Лыков наконец решился и изменил тон на доверительный:

— Александр Михайлович, что там случилось на самом деле? Я для вас Алексей Николаевич, мой помощник — Сергей Манолович.

— Честно рассказать?

— Разумеется. Нам вместе тащить важное дело, требуется взаимное доверие. Я знаю шталмейстера Татищева не один год. Жандарм из него, как из меня благочинный. Ему вдули в уши, и вас очернили. Свалили чужую вину, и вы не сумели оправдаться. Правильно мы предположили?

— Нет, все намного хуже, — нахмурился Фридовский. — Контрабанда действительно была. Бетковский сгрузил на свой катер и отправил на берег в обход таможенного контроля четыре тюка и два ящика. В тюках были кофе, сардины, страсбургский паштет, консервированные артишоки, шоколад и тому подобные яства. А в ящиках — дорогой французский коньяк.

— Ого! И кому предназначались дары моря?

— Командующему Отдельным корпусом жандармов генералу Татищеву.

В кабинете наступила мертвая тишина. Питерцы обдумывали услышанное. Затем Лыков констатировал:

— Стало быть, слова про честь мундира в приказе графа Татищева всего-навсего вранье. Вас наказали за то, что вынесли сор из избы.

— Не Татищеву, который принимает контрабанду, говорить о чести мундира! — вспыхнул ротмистр.

— Однако он ваш начальник. Что вы решили, Александр Михайлович? Как будете служить да-льше?

— А куда я денусь? На фронт, в контрразведку? У них такие же генералы. Продолжу тянуть лямку. Я подал рапорт о переводе в другое управление. Служить с Кормилевым не хочу, он бесчестный человек. Обещают осенью перевести в Нижний Новгород, там в октябре появится вакансия.

Алексей Николаевич вертел в руках пустой стакан:

— Чертовщина! Я был готов идти к графу, хлопотать за вас. Думал, его ввели в заблуждение. А он, оказывается, все знает. И влепил вам гауптвахту…

Фридовский уныло смотрел в угол. Потом вздохнул:

— Я спросил Бетковского: Апполон Феликсович, что же вы мне сразу не сказали, чьи это ящики? Можно было все разрешить иначе, без скандала. Но он того…

— Поляк? — договорил за хозяина Азвестопуло.

— Поляк и карьерист.

— И таможенники подыграли генералу, не стали раздувать скандал, — вставил Лыков.

— Кто же будет связываться с главным в империи жандармом? Крайним сделали меня, мелкую сошку. Наказан за чересчур усердную службу.

Статский советник хмыкнул:

— Эдак везде. Я тоже давно сижу в пятом классе, потому что имею глупую привычку спорить с начальством. Но вернемся к делам, Александр Михайлович. Как обстоит дело с охраной порта?

— На мой взгляд, плохо. Пять огромных военно-перегрузочных районов: Экономия, Соломбала, Бакарица, Смольной Буян, Пирсы (они же Пристань дальнего следования). В сутки районы позволяют принимать до восьмидесяти пароходов. Это шестьсот железнодорожных вагонов переваленных грузов. Представляете, какая кутерьма? И за ней от нас приглядывают всего тринадцать человек. Вся надежда на военных и полицию.

— Понятно. Агентура в порту у вас имеется?

— Конечно.

— Где располагают пленных, которых после карантина отправляют на Мурман?

Фридовский показал на карте:

— Вот тут, в Бакарице, бараки временной постройки. Они вмещают одновременно до трех тысяч человек. Сейчас там, правда, почти пусто, но обещают набить их в скором времени добычей генерала Брусилова. Еще бараки имеются на Исакогорке и Кегострове. При городских пристанях выстроила свои корпуса дирекция Мурманскстройки, в них тоже иногда размещают пленных.