Искатель, 2012 № 08 - Журнал «Искатель»

причине, что она хуже других защищена от жизни. Ей так и хочется помочь. Немалую роль сыграла в моем выборе и фамилия мисс Гвендолен — Клейнторфилдс. Это длинная и редкая фамилия, и мисс Дейл вряд ли предположила бы, что речь идет об однофамилице. Телефон в объявлении я указал тот, который установлен в кабинете одного нашего начальника в управлении — он на полтора месяца отбыл. На звонки никто не отвечал, мисс Дейл не могла просто выслать деньги — к тому же объявление я составил таким образом, что она от беспокойства просто места себе не находила. Сердце! Неужели это ее выходка так подействовала на Гвен? С той станется!

— Да уж! — подтвердила я. — Пересадка сердца! Мики это не понравилось бы — вас не обвинишь в пристрастии к простоте.

Дик снова расхохотался.

— Не мог же я написать — требуется операция в связи с гриппом, — пояснил он. — Ей ничего не оставалось, как приехать сюда, — про зарок она и думать забыла. Я ждал ее в госпитале «Валентина», посадив в приемную свою сотрудницу, вооруженную фотографией мисс Дейл. Когда она объявилась, пришлось долго упрашивать ее остаться и объясниться — ведь я не имею никакого права ее задерживать. Объяснил ей, что специально пригласил вас показать свою квартиру... ну и так далее. Она оформила квартиру — это был хороший способ доказать вам, что она здесь побывала. И, знаете, уходя отсюда, она кое-что прихватила. — Он глянул на наши исказившиеся от ужаса лица и опять засмеялся. — Да что вы! Не думайте о мисс Дейл как об обыкновенной воришке. Она и тогда согласилась только потому, что хозяин сокровищ и сам получил их, скажем так, не слишком честным образом. Молодая была. Но она говорит, ни разу ни о чем не пожалела.

— Но что же она все-таки прихватила?

— Леопарда и антилопу. — Он встал и прошелся по комнате. — Мне так было их жалко, что я вам и передать не могу, но она расплакалась, глядя на рисунок, и пришлось...

Мы помолчали. Оставалось выяснить еще один чрезвычайно щекотливый вопрос, но я твердо решила, что не женское это дело, и выжидающе смотрела на Патрика.

— Сколько мы вам должны? — наконец спросил тот.

Дик откинулся назад.

— Вы удовлетворены моей работой и представленными мною доказательствами?

— Да. И дело не только в квартире, — вмешалась я — Конечно, никто, кроме Мики, такого сделать не мог. Но ваш рассказ так легко проверить: Париж — не Марс, новое имя ее вы нам сказали. Но даже и не в этом дело. Дело в том, что мы вам верим.

— Мне это известно, и я это ценю, — серьезно сказал Дик. — Вы ничего не должны мне. Я получил гонорар от мисс Дейл.

— Ох, нет! — в один голос воскликнули мы с Патриком.

— Я не имею в виду деньги. Я имею в виду, что за все это, — он обвел рукой гостиную и холл, — я не дал ей и медного гроша. Я вполне удовлетворен. Это был интересный случай, хоть и нетрудный, а квартира у меня теперь такая, что любой заплачет от зависти. И больше мы это обсуждать не будем. Лучше скажите, как дела у миссис Джуди.

— Отлично. Они живут сейчас с Джеком вместе, и мне почему-то кажется, что скоро у них будет еще ребенок. Джуди не говорила, но у нее такой подозрительно сияющий вид... Если бы ей не омрачала жизнь история с Мики...

— Именно об этом я и хотел поговорить, — сказал Дик спокойно. — Я не вправе давать вам советы. Но мне кажется, что вам не следует рассказывать остальным всю правду. Например, для мисс Гвен это будет ужасно. Я пригласил вас, потому что вы можете это выдержать. Но остальные... Не омрачайте и счастья мисс Джуди — ведь ей, как я понял, сейчас вредно волноваться.

Уходя, мы еще раз окинули взглядом холл. На этот раз я разглядела новые детали, которых не заметила при входе, дополнявшие оформление и доставившие мне удовольствие, точно я смотрела на хорошую картину.

— Вот здесь были леопард и антилопа, — сказал Дик, указывая на вбитый около входной двери маленький гвоздик с золотистой шляпкой. — Смотрите.

Приглядевшись, я вздрогнула. На гвоздике висело кольцо для ключей, а на нем — пушистая пепельно-серая обезьянка.

Послушавшись доброго совета и жалея друзей, мы с Диком сказали им только, что Мишель по каким-то обстоятельствам частного характера сочла нужным все бросить и переехать жить во Францию и что нам были представлены неопровержимые доказательства, как Дик и обещал. Изумленные, огорченные и растерянные, они долго обсуждали странное происшествие, не в силах понять, что ей даже позвонить или написать нельзя. Только Гвен ни о чем — не спрашивала, хотя это было так странно — обычно она вопила и кудахтала больше всех. О чем-то догадывается, решила я. Что-то знает. А может, просто чувствует — ведь чрезмерный интеллект не подавляет в ней бесценных женских инстинктов.

Потом время стало брать свое, все грустили и помнили, но старались не говорить об этом. Дик не появлялся: очевидно, справедливо полагал, что вызывает у нас слишком грустные воспоминания. Гвен сделала две копии рисунка — одну для меня, другую я послала Дику в полицейское управление с курьерской почтой. Свой рисунок я поместила в сделанную когда-то Мишель рамочку и повесила на прежнее место.

Однажды, года через полтора после описанных событий, ко мне пришли Гвендолен и Джуди, баюкавшая на руках своего второго сынишку.

Я усадила их, ни и о чем не расспрашивая, хотя было ясно, что у них что-то на уме. Молча выпив кофе, Гвен достала из сумочки газету.

— Бланш, посмотри. И переведи, что здесь написано.

С фотографии мне улыбалась Мишель, державшая под руку какого-то молодого красавца. Текст внизу пояснял, что фотография сделана через полчаса после официального бракосочетания молодого миллионера и молодой миллионерши, — и имена.

Я перевела, не делая никаких комментариев.

— Пошлем поздравления? — неуверенно пред ложила Джуди.

— Нет! — воскликнула Гвендолен. —