Искатель, 2012 № 08 - Журнал «Искатель»

постояльцев не пытался совершить Переход, это было одним из условий предоставления крова приезжающим: хочешь попробовать перейти — пожалуйста, только не у нас! Не порть другим отдых! Матушка вполне справедливо полагала, что это скверно отразится на наших делах, подмочит репутацию гостиницы, отпугнет прочих желающих просто отдохнуть с комфортом. Так что нам, особенно ей, приходилось быть бдительными и не терять контакта с Пограничниками. После всего, что я наслушался от Рэ в тот первый раз, я не мог, хотя бы в силу привычки, не пойти и не сообщить Пограничникам о готовящемся.

Сам я не был таким уж законопослушным обывателем, удавалось иногда купаться в ночном океане в облаках слабо фосфоресцирующего в темной воде, будто желтоватый дым, планктона. Но у меня не было и в мыслях того желания Перехода, настроения отчаяния или просто скуки, необходимых, как мне представлялось, для вступления в пси-контакт с головоногими и дальнейшего превращения. Напротив, в эти мгновения ночного купания меня переполняла радость жизни, я испытывал восторг от мерно баюкающей прохладной массы воды подо мной, от россыпей звезд в темно-малахитовой пропасти неба вверху, от остроты ощущений и плеска волн, от дуновений ветра и сознания собственной неповторимости, как и неповторимости мира вокруг. В таком состоянии, естественно, ни я не был нужен Переходу, ни он не интересовал меня. Если иногда и чувствовалось близкое присутствие головоногих, то они лишь издали наблюдали за мной в такие минуты, не пытаясь даже приблизиться.

До сетчатой вышки оставалось десятка два шагов, когда я резко остановился. Лоб внезапно покрылся испариной, хотя сегодня было не так и жарко. Я вспомнил о неожиданной исповеди Рэ. Если он мог без слов передать столько информации о себе и, несомненно, прочел многие, если не все из моих давешних мыслей, то теперь наверняка знал и о моем поступке. Почему же в таком случае он не остановил меня? Или тот раз оказался лишь исключением, единственным прорывом экстрасенсорного пси-воздействия? Я присел прямо на прохладный песок в тени вышки, крупные красные крупинки его отсвечивали на солнце частицами кварца.

Надо мной нависла фигура Пограничника: опущенное забрало делало его похожим на робота из архаичных фантастических историй. Было известно, что их набирали по контракту из добровольцев со Старых Планет, в том числе из землян.

— Я знаю тебя, — утвердительно заключил он глуховатым голосом. — Ты живешь там, на берегу, в доме под красной крышей. Ты шел к нам по делу? У тебя есть какие-то сведения?

Я покачал головой и встал, отряхивая песок. Пограничник оказался выше меня на голову, черные доспехи придавали его фигуре массивность и основательность, как бы сообщая особый вес и произносимым им фразам.

— Нет, нет, я просто гулял. Ведь еще рано до запрета.

— Тебе действительно нечего сообщить?

— Увы, в этот раз нет, извини.

— Тогда прощай. Не надо извинений. Если будет информация — приходи или передай по фону. — Он громоздко повернулся, намереваясь уйти. В самом деле, было в нем нечто робототехническое.

— Ребята, а вам не надоело тут? Не хочется бросить все это к... головоногим?

— У нас договор, — так же механично ответил Пограничник, не оборачиваясь, и добавил уже тише, с человеческими интонациями: — Я могу отвечать только за себя. Лично мне осталось полгода, потом домой. Хотя, если честно, я бы пожил здесь какое-то время. Если когда-нибудь надумаю — надеюсь, у вас найдется местечко для ночлега?

— Конечно, не сомневайся! — заверил я совершенно искренно, кто ж откажется от платежеспособного постояльца! Хотя, если вдуматься, вряд ли он говорил это вполне серьезно: только наступит срок окончания службы по контракту — и фьють, только его и видели, и не нужно ему будет уже никаких красот нашей природы.

— Счастливо! — от всей души пожелал я ему, и он, тяжело махнув рукой в перчатке, зашагал к входу на их защищенную невысоким забором из частой металлической сетки территорию под внушительной вышкой с батареей потушенных прожекторов наверху.

Как-то я не подумал: оказывается, достаточно просто сообщить по визиофонной связи о нашем постояльце и его планах, и не пришлось бы тащиться самому, но я уже твердо знал, что не смогу так поступить. Более того, теперь я не понимал, как подобное вообще пришло в голову. Я двинулся в противоположном ушедшему Пограничнику направлении, пытаясь разобраться в своем совершенно нелогичном поведении. Сбоку привычно шумел прибой, да изредка с криком проносились над головою псевдочайки на пути к своим гнездам.

Я долго брел по краю песка у самой стены глинозема, пока не наткнулся на поджидавшего меня Рэ. Он стоял у входа в небольшую сумрачную пещеру, в которую почти не проникал свет голубого солнца. Его пронзительный взгляд пригвоздил меня, будто какую-нибудь редкую бабочку для музейной коллекции. Я попробовал собраться и вспомнить хоть что-то изучавшееся в школе для постановки мнемоблока, напрягся и... ничего не вышло. Я оставался под его взглядом все тем же беззащитным насекомым на ладони пытливого исследователя.

«Почему ты не сообщил Пограничникам о моих планах?» — опять он общался со мной совершенно беззвучно, без участия привычных органов речи.

Я пожал плечами, наверное, все-таки не поверил с одного раза в необратимость его намерений насчет перехода, а может, надеялся сам разубедить, доказать ему ошибочность выбранного пути. Наивно это выглядело, должно быть...

«Хорошо, Тим. Я постараюсь объяснить тебе, почему я уверился в необходимости трансформации для себя. Хотя Космос знает, почему это делаю именно перед тобой».

— Может быть, потому, что нам нравятся одни и те же места? — предположил я.

— Наверное, ты прав, — задумчиво произнес он впервые вслух, как и я, улыбнувшись одними губами на бесстрастном лице, но и взгляд его заметно потеплел.

— Я прожил намного дольше тебя, — начал он, как бы продолжая сказанное в прошлый раз, и надо заметить, не очень-то мне понравилось подобное вступление. — Даже не знаю, почему так вот разоткровенничался с тобой. Знаешь, раньше это называлось исповедью, иногда людям требуется излить душу перед кем-нибудь. Во времена массовой веры в Творца имелись особые служители для принятия подобных откровений. Ты же меньше всего годишься для этого, еще совсем мальчишка... Тебе многое предстоит повидать и