Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин

Семин уткнулся лицом в ее спину и тихонько зашмыгал носом. Она обеими руками вцепилась в стол у плиты. Казалось, что внутри нее, задевая все внутренности, заворочалось огромное чудовище. Семин больше не сдерживал слез. Она понимала: если спросит сейчас, почему он плачет, сын ответит и расскажет абсолютно все. Но именно поэтому спросить не могла — не хотела знать. Семин перестал ее обнимать и стукнул кулачком по спине. Но и это не заставило ее обернуться. Он всхлипнул и ударил сильнее. Пак Хечжон не шевельнулась. Зарыдав во весь голос, Семин бросился в свою комнату. Услышав, как хлопнула дверь, она выключила плиту и направилась следом. Из-за закрытой двери донесся плач.

Она стояла, прислушиваясь. Через некоторое время ушла в спальню и достала початую бутылку водки, спрятанную в шкафу. Допив все без остатка, Пак Хечжон прилегла на кровать. Она закрыла глаза и попыталась переключить мысли на что-нибудь другое, словно переключала программы в телевизоре. Ей казалось, что с головы и по всему телу стекает что-то черное, густое и липкое, как смола.

* * *

«Пришли! На этот раз вдвоем. Женщина в синем и женщина в желтом. Нет, Есфирь и женщина в желтом», — тут же поправил себя Семин, распахнувший дверь.

— Я знал, что вы сдержите обещание.

Он пригласил их войти и для каждой достал домашние тапочки. Заглянув в спальню, увидел, что мать еще не проснулась. Он знал, что это не обычный сон. Скорее, побег от всего, который мать совершала время от времени. В полутемной спальне она могла пребывать в забытье по двенадцать часов кряду, а иногда и того дольше. Ожидая, когда мать очнется, Семин обычно смотрел телевизор и читал детские книжки, а если она долго не приходила в себя, брал что-нибудь почитать из ее книжного шкафа. Он читал ее книги примерно с пятилетнего возраста, и чем старше становился, тем внимательнее относился к тем отрывкам, которые мать пометила карандашом. Ему казалось, что в выделенных фразах спрятан ключ, который поможет понять ее сон, вовсе не являвшийся сном, однако и сотню книг спустя понять не получалось. Он убавил мощность работавшего кондиционера и вышел из спальни. Затем выключил телевизор в гостиной и радио на кухне. Есфирь и женщина в желтом терпеливо ждали, сидя на диване в гостиной.

— Мама спит.

— Тогда, может, поговорим на улице? — предложила Есфирь.

Семин взглянул в окно. Солнце еще не село, но уже можно было обойтись без очков и одежды с длинным рукавом.

— Хорошо.

Семин снова включил телевизор и радио и вслед за женщинами вышел из квартиры.

— Семин, ты плакал? Твои глаза… — протягивая руку к его лицу, спросила Есфирь, пока они ждали лифта.

Он отшатнулся и резко отвел ее руку. Его реакция изумила Есфирь, но руку она опустила. Семин и сам не ожидал от себя ничего подобного, и от замешательства даже не подумал, что стоило бы извиниться. Есфирь неловко улыбнулась и заправила за ухо прядь волос.

Они вышли на улицу и не сговариваясь направились к деревянным стульям под глицинией. Женщины устроились напротив Семина.

— Помолимся, — сказала женщина в желтом.

Не успел Семин ответить, как гостьи прижали руки к груди и прикрыли глаза. Секунду поколебавшись, он последовал их примеру.

— О, Господь, дающий ношу по силам нашим. В словах человеческих, что мы собираемся произнести, помоги Семину увидеть волю Иеговы. Помоги Семину принять ее. Во имя всех святых. Аминь.

— Аминь.

— Аминь.

Машинально произнеся: «Аминь» вслед за женщинами, Семин почувствовал себя так странно, как если бы перенесся в загадочную незнакомую страну. Он прикоснулся пальцем к губам, словно проверяя, не осталось ли на них изреченное слово.

— Помнишь, в прошлый раз мы обсуждали учение о творении и теорию эволюции? Надо бы завершить разговор, но у нас мало времени. Так что я больше не буду перечислять доказательства, а перейду сразу к выводам. Семин, мы должны всецело принять учение о творении. Лишь уверовав в бога-создателя, возможно принять и бога-разрушителя. Лишь уверовав в то, что мир сотворен божественной любовью, возможно принять истину о том, что уничтожение мира — это тоже любовь Иеговы.

— Подождите. Иегова — это имя Бога, верно? Того, кто создал рай и ад?

— Верно, что это имя Бога, однако наше учение не во всем совпадает с известным тебе. Мы верим, что Иегова создал рай, но также верим, что он не создавал ад. Из-за того, что наше учение не следует христианским догматам, нас притесняют, называя еретиками.

Женщина в желтом резко вскинула руку, прерывая Есфирь, но Семин успел заметить, как на слове «еретики» в глазах у той полыхнуло пламя. Он про себя повторил: «Еретики». Из маминых книг он узнал много необычных слов, но это слышал впервые.

— У нас действительно мало времени, давай вернемся к главному. Уничтожение мира — это тоже Его любовь…

Семин опустил голову. «Почему она повторяет, что мало времени?» В ее голосе чувствовалось нетерпение, точно Есфирь в самом деле куда-то спешила.

— Семин, тебе известно про Ноев ковчег?

— Конечно. Бог тогда наслал великий потоп, чтобы истребить человечество.

Молнией прорезалось воспоминание. Ной? О Ноевом ковчеге в их последнюю встречу говорил Иоанн. И он тоже называл Бога Иеговой. Кроме того, гостьям было известно его, Семина, имя. А ведь в тот день, закончив длинный рассказ о божественном возмездии и спасенных в Ноевом ковчеге, Иоанн сказал, что скоро кого-то отправит к Семину…

— Скажите, вы пришли от Иоанна?

Произнеся имя мастера Квона, Семин почувствовал, как сжалось горло.

Есфирь посмотрела ему прямо в глаза и медленно кивнула:

— Да, нас направил к тебе Иоанн. Он сказал, что мы должны оберегать тебя.

— Но почему он так сказал? Он не учитель тхэквондо? Кто он такой?

— Я все тебе объясню. Хорошо, что ты спросил, я и сама хотела сказать как можно скорее.

Семин смотрел на Есфирь во все глаза, но она не отвечала на его взгляд, глядя на что-то справа от него.

— Наш мир еще сильнее погряз в пороке и бесчестии, чем это было во времена Ноя. Забыв о Боге, люди превыше всего ценят деньги. Поэтому Иегова готовит новое наказание человечеству. Но на этот раз мир будет не смыт бурными водами, а выжжен карающим огнем. Скоро вся земля окажется объята пламенем.

— Значит, строить ковчег не имеет смысла?

— Я знала, что ты сразу все поймешь.

— Стало быть, все умрут?

— Нет, до великого пожара произойдет восхищение на небеса.

Семин был озадачен:

— Что-что?

— Проще говоря…

— Можете