Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин

— Избранных Им людей Господь возьмет живыми на небеса. Как сказано в Библии, «будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется»[8]. Только представь: два человека находятся рядом и, возможно, даже смотрят друг на друга, и вдруг один из них исчезает. Вот так будет происходить восхищение.

Есфирь подождала, пока Семин понимающе кивнет.

— В первый раз Господь даровал падшему миру спасение через Ноя. Во второй раз Он послал Сына Своего Иисуса Христа, и Тот взял на Себя все грехи человеческие и искупил нас смертью Своей на кресте. Сейчас, в третий раз, Господь тоже изберет кого-то, кто будет подобен Ною и Христу. Мы не сомневались, что Его избранником и новым мессией станет Иоанн, потому что с самого детства он был особенным.

Семин без труда смог представить детство Иоанна. Альбинос и шестипалый. Вещи, которых коснулся один, одноклассники считали заразными и выбрасывали, телесную особенность второго сверстники находили чудовищной и всячески его избегали. Иоанн и Семин были друг для друга единственными людьми, способными понять одиночество, предопределенное каждому из них. Ведь если для того, чтобы понять, прилагаются усилия, это уже не настоящее понимание. Даже мать не могла постичь подлинной глубины одиночества Семина — она была матерью альбиноса, но сама не была альбиносом. Семину до боли в сердце захотелось увидеть Иоанна. К глазам подступили слезы, но он не мог позволить себе заплакать. Семин несколько раз моргнул и тряхнул головой. А затем поймал на себе взгляд женщины в желтом. Та смотрела на него с неприкрытой жадностью изголодавшегося человека, увидевшего что-то съестное. Семину стало не по себе, но тут зазвонил его смартфон.

— Мама, — пробормотал он, взглянув на экран, и включил громкую связь.

— Где ты? — спросила она.

Есфирь затрясла головой и скрестила указательные пальцы. Семин понял, что она просит не говорить матери об их встрече.

— Вышел ненадолго. Уже возвращаюсь.

— Далеко от дома?

— Совсем близко.

Голос матери был безучастен. Похоже, настроение после сна не улучшилось. Есфирь и женщина в желтом взяли свои сумки и жестом показали Семину, чтобы тот шел домой. Он кивнул на прощание и поспешил к подъезду. Когда оказался в лифте, пришло сообщение: «Будешь один, позвони по этому номеру. Есфирь».

Он вошел в квартиру. Не замечая его появления, мать пила воду, держась одной рукой за раковину. Семин хотел подойти, но остановился на полпути. Как это часто случалось, когда она поворачивалась спиной, Семин ощутил, что его заранее отвергают. Он словно слышал, как она говорит: «Не подходите, оставьте меня в покое». Но кроме него рядом с ней никого и не было. Значит, она обращалась к нему.

Однажды Семин видел документальный фильм о детеныше кенгуру, который родился альбиносом. Другие кенгурята не подпускали его к себе, и было заметно, что это его обижает. Он отыскал мать и обнял ее, но та выглядела безразличной. Оператор взял морду матери-кенгуру крупным планом, а рассказчик объяснил, что самки, у которых рождаются детеныши-альбиносы, часто не испытывают к ним материнских чувств, поскольку белые зверьки слишком не похожи на других представителей семейства. Семин время от времени думал о белом кенгуренке. Он хотел знать, что стало со зверьком-альбиносом, не бросила ли его мать.

Семин вытянул руку в сторону матери, а потом опустил. Он представил, как прижимается к ней и спрашивает: «Почему ты не задаешь мне вопросов? Когда я сказал, что лучше избавиться не от денег в кармане, а от самих грабителей, почему не обратила внимания на мои черные мысли? Почему не поинтересовалась, действительно ли Анбин стащил перьевую ручку? Почему ни разу не заглянула в мой дневник? Почему не пытаешься узнать, из-за чего я плачу?»

Пак Хечжон обернулась и, увидев, что позади стоит Семин, испуганно вздрогнула. Семину стало совсем тоскливо. Он открыл холодильник. Там должны были быть круассаны, но Семин не мог сразу разглядеть, где они лежат. Спиной он чувствовал материнский взгляд. Чтобы не тянуть, Семин схватил то, что находилось поближе: оказалось, кусок орехового пирога.

— Тебе надо поесть нормально.

Не глядя на мать, Семин ответил:

— Я не очень голодный.

Он ушел в свою комнату и съел пирог. От сладкого настроение улучшилось. Семин набрал номер Есфирь.

Приняв звонок, женщина без всяких вступлений спросила, не хочет ли Семин побывать на службе их общины.

— Служба в воскресенье?

— Нет, для нас седьмой день — это суббота. Мы соблюдаем шаббат.

— Ша… что?

— Шаббат. Мы собираемся на общие молитвы по субботам.

— То есть шаббат — это название субботы?

— Если совсем точно, шаббат наступает с заходом солнца в пятницу и завершается с заходом солнца в субботу.

Дни, сменяющие друг друга не в полночь, а с заходом солнца. Другой мир, совсем не похожий на привычный. Семин подумал, что открытый им новый мир понравился бы матери. По крайней мере, она не сочла бы его неприемлемым. Он никогда не понимал мать до конца, но в одном был абсолютно уверен с детства: обычный мир ей не подходит. Конечно, это другой вид несовместимости, нежели у самого Семина, но тем не менее.

— Далеко от нашего дома?

— Не очень. Если захочешь к нам присоединиться, я приеду за тобой на машине.

Договорившись встретиться в четыре часа дня в подземной парковке, Семин отложил смартфон. От возбуждения колотилось сердце. Он заходил по комнате, пытаясь унять волнение. Потом вспомнил о сценарии, который еще не закончил, весело пробормотал: «Сегодня поспать не получится», уселся за письменный стол и надел очки.

* * *

Госпожа Со отшвырнула книгу и рывком встала из-за кухонного стола.

— Ну уж нет, — повторяла она вполголоса, кружа по дому, где некому было ее услышать.

Успокоиться не получалось. Напротив, чем больше она думала обо всем этом, тем сильнее злилась.

«Что это за классная руководительница? Как ей пришло в голову, что „Скотный двор“ — подходящее произведение для детского спектакля? Вскрыть бы ее черепную коробку и посмотреть, не пусто ли внутри. Да еще сценарий поручила Семину! Она же знала, как воспримет это Анбин!»

Утром, проводив Анбина в школу, госпожа Со первым делом отправилась в книжный магазин. В обычной ситуации она сделала бы заказ через интернет, потому что так выходило пусть ненамного, но дешевле, однако сейчас была не в силах дожидаться доставки. Не обращая внимания на немытую посуду, она уселась читать. Где-то на тридцатой странице дыхание ее участилось, а примерно на середине книги госпожа Со дошла до пределов терпения. Лишь сделав