В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

– Я права?

Мактавиш оглянулся на Уайатта, но тот состроил непонимающую гримасу. Мне и самому стало неловко. Я прочитал все книги о Морбанде, кроме последней, и обычно легко улавливаю, что к чему, но имя Хейнкель Хабар ни о чем мне не говорило, разве только редактор мог бы заменить имя персонажа на что-то более привычное. С другой стороны, как я объяснял Энди и уже напоминал вам, в детективах не бывает случайных деталей, а Мактавиш – большой мастер по части хитростей, загадок и игры слов, так что, если героя зовут именно Хейн Хабар, а не Пей Табор или Пёрл-Харбор, это должно иметь какое-то значение.

– Кажется, девушка, вы меня перехитрили, – наконец сказал Мактавиш.

Ответ получился расплывчатым, но, видимо, именно это Брук и хотела услышать, судя по тому, как радостно прищелкнула она каблуками и вернула микрофон, очень довольная тем, что этот долгожданный и, наверное, многократно отрепетированный момент закончился так, как ей мечталось.

Всего пару слов: я не подстраивал, чтобы она читала в баре именно «Мизери» – книгу, в которой поклонница-психопатка берет писателя в заложники и заставляет оживить мертвого героя (прости за спойлер, Энди). Брук действительно ее читала. По крайней мере, до того, как книгу заляпали рвотой. Думаю, потом она книгу все-таки выбросила. Хотя, раз уж это была рвота Мактавиша, не исключаю, что Брук оставила книгу у себя как ценную реликвию.

Мейджорс предложила задать еще вопросы. Вероятно, Брук качала бицепсы, готовясь к встрече, судя по тому, сколько раз она вскидывала руку. Мейджорс упорно не замечала ее и всячески пыталась расшевелить вялых слушателей. Бóльшая часть вопросов была адресована Генри, и я ничего не имел против, а вот Ройс беспокойно ерзал на стуле, надеясь, что кто-нибудь нацелится на него. И едва не взорвался, когда мужчина с двухцветной бородой – я вспомнил, что напротив него в баре стоял второй, нетронутый бокал шампанского – взял микрофон:

– У меня вопрос к Эрнесту.

Я судорожно поднес микрофон ко рту и улыбнулся, приглашая спрашивать.

– Очень простой вопрос, – сказал мужчина, который и теперь, как и на завтраке, сидел один, а рядом оставалось свободное место. – Вы убили его?

Как по сигналу, внезапный порыв ветра послал облако жгучей красной пыли прямо нам в глаза. Я вскочил, чтобы стряхнуть с себя пыль и одновременно собраться с мыслями, но сумел выдавить из себя только:

– Прошу прощения?

– Вы убили его?

Приношу свои извинения за то, что оставляю вас без окончания этого диалога, но редактор удалил мой ответ, поскольку он имеет прямое отношение к убийствам, произошедшим в горах в прошлом году. Могу только сказать, что ответил теми же словами, что написал в прошлой книге: в юридически выверенных выражениях, которые не могли мне навредить. Все это время во взгляде Ройса клокотала лава.

Поднялась следующая рука.

– У меня вопрос к Генри.

Это была женщина с вьющимися волосами из той пары, которую я принял за фанатов, тоже «Дворняг». У нее был легкий ирландский акцент, а голос то взлетал, то падал, словно скакал по горам. Сидевший рядом муж мягко потянул ее за локоть, но она сбросила его руку.

– Откуда вы берете свои идеи?

– Харриет! – зашикал на нее муж, заливаясь краской от смущения.

Как фанат он оказался полностью противоположным Брук и запаниковал, когда Мактавиш повернулся в их сторону.

– Джаспер, мне разрешили задать вопрос, – твердо сказала Харриет.

Пресекая супружеский спор, Мактавиш наклонился вперед и развел руки.

– Какой чудесный вопрос! – воскликнул он и пустился в хорошо отработанные объяснения.

Если вам интересно, то писатели делятся на две категории: конструкторы, которые вычерчивают план книги, прежде чем ее написать, и те, кто пишет наобум святых и садится каждый день за рабочий стол, не имея ни малейшего понятия, куда их сегодня занесет. Думаю, во мне есть понемногу и от тех, и от других, ведь, проживая события, описанные в моих книгах, я еще не представляю, что произойдет дальше, а когда записываю их, убийца великодушно выстраивает за меня бóльшую часть замысла (хотя я бы поостерегся называть тех убийц, с которыми мне пришлось столкнуться, своими соавторами). Мактавиш разоблачил себя как наобумщика, заявив, что начинает с образа, ощущения или даже цвета, а дальше вдохновение ведет его туда, где окажется Морбанд в конце очередного приключения.

Это был обыденный ответ на обыденный вопрос, и я прошу меня простить за то, что вам пришлось выдержать всю беседу, как будто вы сами присутствовали при очень долгом и крайне банальном разговоре, но мне кажется, вы заслужили право по-настоящему прочувствовать, что такое литературный круглый стол. К тому же в этой главе так много подсказок, что обидно было бы пропустить их даже в совершенно невинном на первый взгляд диалоге. Например, в том, что сейчас произойдет.

Оказалось, что Хейн Хабар тоже играет важную роль.

– Из ваших книг мне больше всех нравится «Под колесами», – сказала Мейджорс (то есть третий роман о Морбанде, если вы вдруг не обладаете энциклопедическими познаниями о творчестве Мактавиша).

Брук согласно закивала. Я смутно помнил эту книгу, в которой семейная пара инсценировала столкновение машины с пригородным поездом, чтобы скрыть убийство собственного сына. Там была особенно омерзительная сцена с подготовкой этой аварии, когда они посадили на передние сиденья вместо себя два свежеоткопанных трупа так, чтобы их расплющило до невозможности опознать, но, кроме этого, мало что осталось в памяти.

– Я припоминаю, что в газетах была похожая история, – добавила Мейджорс. – Значит, помимо цветов и картинок, вы, должно быть, находили вдохновение… – она помедлила, украв у Ройса трюк с притворными затруднениями с выбором нужного слова, – откуда-то еще.

– Не-а, – покачал головой Мактавиш; теперь, когда его язык устал и начал буксовать на согласных, шотландский акцент сделался более заметным. – На самом деле я не очень-то слежу за новостями. Конечно, время от времени они проникают ко мне из окружающего мира, и мне нужно поспевать за изменениями в работе полиции и развитием технологий, но если бы я интересовался только новостями, то не придумал бы ни одной оригинальной идеи для своих книг. Знаете, как говорят: правда удивительнее вымысла.

– Но похожая история все-таки имела место. В моем родном городе, – сказала Мейджорс. – Когда я была еще ребенком.

Кто-то из слушателей громко кашлянул. Я огляделся и увидел, что Уайатт приложил кулак ко рту. Он смотрел на Мейджорс с таким выражением, словно хотел предупредить: «Осторожнее!» Джаспер все еще закатывал глаза, уверенный в том, что напряжение возникло по вине Харриет.

– Была? – заинтересовался Мактавиш.

– Вы не помните? А вы, Лиза, не слышали о ней?