В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

Сначала я подумал, что представляться не обязательно, учитывая, что он читал мою книгу и обратился ко мне на круглом столе, но затем смутился, решив, что это чересчур самонадеянно с моей стороны, а потому после долгой паузы пробормотал:

– Эрнест.

– Ага, я был на утренней встрече, – сказал он с легким техасским акцентом.

Теперь уже у меня не было другого выбора, кроме как притвориться, что сразу не узнал его.

– Солнце слепило глаза. Спасибо, что выдержали до конца.

– Я задал вам вопрос в конце встречи. Простите, если я был немного… ну… прямолинейным.

– Не стоит беспокоиться. Вам нравится путешествие?

– Очень даже недурно. Странные ощущения на самом деле. Я много лет мечтал об этой поездке. – Он затих, глядя мимо меня, будто загипнотизированный холмистым пейзажем за окном, а затем сосредоточился на бокале с пивом. – Бесплатная выпивка. Грех жаловаться.

– С вами едет еще кто-то? – спросил я.

Он слегка покачал головой:

– Нет, я один.

Я решил не совать нос в чужие дела и не спрашивать об утреннем втором бокале с шампанским, поэтому разговор угас, и какое-то время мы сидели молча.

– Насчет моего вопроса. Я просто… – начал он.

Я предчувствовал, что так и будет, и ответил резко, словно занял его место на парковке:

– Вы должны понимать, что я не могу об этом говорить. По закону.

– Знаю-знаю. Я просто… в общем, странно, что я встретил вас здесь. Вот и все.

– Странно? – нахмурился я.

– Потому что в полете я читал вашу книгу. Одно из тех совпадений, что запрещены в детективах, верно?

– Да, но вы летели в Австралию, и, вероятно, мою книгу продавали в аэропорту. Не такое уж и большое совпадение.

Он поправил очки на носу:

– Для меня большое.

– Такой далекий путь. Любимый автор? Мактавиш? – предположил я, зная, что шотландец редко куда-то выезжает и никогда не был в Штатах.

Лететь в Австралию, чтобы повидать одного человека, – конечно, крайность, но прибавьте к этому поездку по всемирно известному туристскому маршруту. Возможно, Мактавиш был просто вишенкой на торте.

– Это редкая возможность.

Не придумав лучшего жеста, чтобы извиниться за прерванный разговор, я привстал на стуле. Под моим недопитым пивом укоризненно собралась лужица сползающей по стенкам бокала влаги.

– Понимаю, что вы не можете говорить об этом.

Я слишком долго простоял в неудобном положении, и у меня заныли бедра.

– Честное слово, не могу.

– Но чисто гипотетически…

– Даже гипо…

– Этот человек многое отнял у вас. Любимую. Друзей. Причинил вам боль. Если бы это вы…

– Но это не я.

– Гипотетически.

– Ну допустим, – сдался я.

– Что бы вы почувствовали? После того как отомстили.

– Никакой мести. Только борьба за жизнь.

Это была чистая правда, но я на секунду замолчал. Может быть, два бокала пива помогли мне забыть предупреждения юристов, или, возможно, мне до чертиков надоело притворство, или все дело во взъерошенной, как спорхнувшая с дерева птица, бороде Дугласа, под которой скрывались дрожащие губы. Так или иначе, но я прибавил еще несколько правдивых слов:

– Мне стало бы грустно.

– Грустно.

– Бессилие вместо силы. Вот что вы могли бы почувствовать, если бы с вами случилось что-то подобное. Сдавить руками чью-то шею – значит взять ситуацию под контроль, верно? Но месть не дает ни силы, ни контроля. Стоит вспомнить обо всем, что привело к этому моменту, обо всем, что могло пойти хорошо, но пошло плохо, и ты будешь ощущать себя жертвой снова и снова. Гипотетически.

Заметив, как автобусы подруливают к поезду, я наконец-то встал в полный рост.

Выходя из вагона-бара, я оглянулся на Дугласа. Он задумчиво уставился в свой бокал, а потом чокнулся с недопитым моим.

У меня неприятно заурчало в животе, но дело было не в самих вопросах – мы живем в мире, где люди преспокойно готовят обед, одновременно слушая самые жуткие криминальные программы, – а в тоне, которым они были заданы. Мне показалось, будто он спрашивал у меня… ну… в общем, разрешения. Надеюсь, мои ответы были достаточно мрачными, чтобы он не принял их за одобрение.

Должен признать, что дал довольно подробный анализ человеку, с которым не выпил даже трети пивного бокала. И в какой-нибудь другой ситуации я отругал бы себя за то, что слишком много умничаю, если, конечно, он попросту не соврал мне.

Но когда мы отправлялись с вокзала Беррима, у него точно было два бокала шампанского.

Так почему же он сказал мне, что путешествует один?

И кто такой его спутник?

Глава 9

У Джульетты хватило такта соврать, как прекрасно она провела время на экскурсии по ущелью. Особенно наигранно у нее получилось, когда она описывала наскальные рисунки, созданные сорок тысяч лет назад, словами «ну, так себе», но я все равно был благодарен ей за эту попытку.

Наконец последний автобус выгрузил пассажиров. Мы с Джульеттой по очереди приняли душ («Ган» резко тронулся с места, когда я принимал душ, так что я поскользнулся и чуть не сломал себе шею), затем переоделись к обеду в вагоне-ресторане «Королева Аделаида». К этому времени уже наступила ночь, и мелькающая за окнами кинолента приобрела глубокий темно-синий цвет, а кусты пролетали мимо темными силуэтами. Ни один из нас не знал, насколько официальным должен быть обед; Джульетта надела платье в оранжево-коричневую клетку – «пустынных тонов», как она выразилась, ну а я выбрал смокинг. Переживали мы напрасно, поскольку в ресторане были люди и в костюмах, и в шортах. Моя теория такова: чем меньше у вас денег, тем больше вы стараетесь принарядиться для торжественных выходов – на обеды или в театр, – поскольку ваши усилия обратно пропорциональны вашим доходам. Понедельная оплата – лучше надеть костюм с галстуком. Оплачиваемый шестиминутный перерыв – и, будьте покойны, я и в оперу приду в шортах.

На закуску мы заказали пельмени с мясом крокодила, на вкус напоминающим куриное, а на второе – филе кенгуру, по вкусу похожее на говядину. Столик с нами делила пожилая пара фермеров-книголюбов из Квинсленда, справляющая в поездке пятидесятую годовщину своей свадьбы. Они долго копили деньги, хотя и не признались мне в этом, но на ней было яркое платье в цветочек, а на нем – хотите верьте, хотите нет – смокинг. Не стану описывать их внешность, потому что к убийствам они не имеют никакого отношения. В поезде было много обычных пассажиров, и я боюсь уделить им слишком много внимания, чтобы вы не подумали, будто они более важны для сюжета, чем на самом деле. И обслуживающего персонала здесь гораздо больше, чем я назвал по именам, но для верности нужно пересчитать. Представьте себе ваших бабушку и дедушку: наши соседи по столику выглядели