Переводчица. Украденная репутация - Вера Вильсорова

– Сколько уже ему? Где-то десять? – я разлила по кружкам чай. – Может, хочешь ужинать?

– Скоро двенадцать. Нет, спасибо, не хочу ничего, только чаю.

– Двенадцать! Почтенный возраст. Помню, как ты долго упрашивала родителей: "Хочу таксу! Хочу таксу!" Прибежала потом, счастливая, ко мне с ним на руках: "Это мой Карл!" Время летит, а ему всё больше идёт это импозантное имя.

– Сейчас я обеспечу Карлу чудесную спокойную пенсию, у меня же супер-новости! – Лола подалась вперёд, её карие глаза блестели. – Мой Димитрий получил первое повышение на работе, и теперь мы можем искать квартиру! Надеюсь, удастся найти место, чтобы с собакой пустили.

– Поздравляю!

– Наконец-то никто не будет пилить меня с этим проклятым дипломом, моим же только красный подавай.

– Осталось немного, в июле уже защита, – я опустилась за стол напротив Лолиты. Только присев, я почувствовала, как устала за день.

Всего полчаса назад, когда господин Брандт уехал, а я зашла в пустую квартиру, поняла, что не могу больше молчать. Моей любовной тайне стало слишком тесно. Тогда же я набрала Лолиту с мольбой забежать ко мне на огонёк.

– Как твои дела? – улыбнулась она. – С майских праздников не виделись. Всё хорошо?

– Лола, кажется, я влипла, – весело сказала я и прижала руки к горячим щекам.

– Дай угадаю…

Мои ладони полностью закрыли лицо.

– Лолита, дорогая, я такая дура!

– Влюбилась? Так скоро? Ты мне ещё недавно говорила, что никого толком не знаешь и вдруг влюбилась?

Я только кивнула.

– Дела-а… Покажи хоть своего кавалера!

– Не могу, – я подняла голову, – нет фото. Могла бы найти на сайте, но его профиль ещё на обновлении.

– Такого масштаба события в этом мире происходят, а ты мне чай предлагаешь? – наигранно возмутилась Лолита.

– Так нечего отмечать, всё сложно, ужасно сложно.

– Он – мужчина, ты – девушка, что сложного?

– Во-первых, он немец, – (глаза подруги начали расширяться), – во-вторых, он старше, – (она подалась вперёд), – в-третьих, у него, по моим наблюдениям, есть дама сердца, – (здесь Лола снова откинулась на спинку стула и улыбнулась).

– Твои действия? Есть план? – подмигнула она.

– Не поверишь! Самые банальные. Я сама – даже без твоей помощи! – купила платье. Такое чудесное, чёрное, по фигуре… Осталось только дождаться удобного случая.

– Показывай! – вспыхнула моя подружка.

Допив чай, за которым я рассказала свою нехитрую любовную историю с самого начала, мы оставили кухню и прошли в мою маленькую комнату. Лола села на краешек кровати, а я открыла дверцу шкафчика напротив.

– Ты сегодня опять весь вечер одна? – вдруг спросила подруга, посмотрев на часы.

– Да, мама уехала к дяде Роме, – я достала маленькое чёрное платье на плечиках.

– Потрясающе! – Лола поднялась и разглядывала мою обновку под светом лампы.

– Не приедет сегодня? – она вернулась к разговору. – Моя матушка хотела узнать, можно ли забрать заказ, я бы захватила сейчас.

– Скорее всего, уже завтра… – я с тоской посмотрела на огни противоположных домов.

– И часто она так срывается к нему? Они ведь давно уже вместе не живут…

– Знаешь, – я не ответила на вопрос, задумчиво продолжила: – Мне кажется, в дяде Роме она пытается спасти моего отца. До сих пор пытается.

– Господи, какая жуть. – Лола села обратно на кровать, аккуратно повесив платье на спинку высокого стула. – Ты правда так думаешь?

– Я – да. Сомневаюсь, что мама это понимает. Она приезжает, кормит его, моет посуду, наводит порядок, закидывает стирку. Но главное дня неё – приехать и увидеть, что он в порядке. Главное – она успела. Бывает, отвозит его "прокапаться", ночует с ним в палате. А этот дядя Рома, конечно, ещё лет сто проживёт, ничего ему не сделается.

– Хорошо устроился, хитрый баклан! – подруга перевела взгляд на семейное фото в сверкающей серебристой рамке над моим рабочим столом. Когда-то этот снимок стоял на самом видном месте, в гостиной, на длинной полке над телевизором, но уже давненько переехал ко мне.

Это случилось, когда мне было одиннадцать. Под майским солнцем я гордо несла домой из школы самую первую двойку. Она оказалась в моём дневнике за компанию – одноклассник разбил стекло, не признался, остальные не выдали, и в наказание каждому влепили "гуся" красной ручкой. Мне было весело, я спешила рассказать маме эту историю. В коридоре, разуваясь, я громко объявила:

– Побежали за тортиком! У меня сюрприз!

Мама вышла мне навстречу. Вместо привычного домашнего халата на её стройной фигуре сидело летнее алое платье. Длинные светлые волосы красиво уложены в высокую причёску, на щеках – краснота.

– Проходи, мой руки, тортик у нас уже есть, как раз тебя дожидается, – она подтолкнула меня вперёд.

В кухне за маленьким столом сидел незнакомый мужчина. В бордовой рубахе и в грубых, оттутюженных со стрелками, брюках. Он смешно поджимал под стулом ноги. Я всё ещё стояла в коридоре, не сделав ни шагу. Он выпрямился, быстро встал со своего места, улыбнулся.

– Привет, Маргаритка, – чуть хрипловато сказал он тоном, каким обычно разговаривают с очень маленькими детьми, – иди к нам чай пить. – Он обернулся на стол, где среди чашек и сладостей стояла ваза с тремя, развалившимися в стороны, красными розами.

– У нас здесь столько вкусного: тортик, печенье, – продолжал гость. – Мы тебе шоколадное яйцо купили. С игрушкой!

Мужчина тревожно посмотрел на маму. Я молчала.

– Это – дядя Рома, познакомься…

– Я сейчас приду, – ответила я и пошла в свою комнату. Задержалась в гостиной, присела на диван. Посмотрела на своё отражение в выпуклом экране телевизора. Подняла взгляд, и в висках запульсировало – с полки исчезло наше большое фото с папой. Моё любимое, из чудесного денька четыре года назад, когда мы втроём отправились на пикник за город. Отдохнули и поиграли в бадминтон на фоне цветущих угоров. Сделали фото: клетчатый плед, очаровательная мама в соломенной шляпке и платье в горошек; папа в летней рубашке на широких плечах, в модных голубых джинсах. Между ними – смеющаяся я в жёлтом сарафанчике и букетом ромашек в руках…

Перед самым сентябрём, папа отправился в короткую командировку. Обещал вернуться к моей первой линейке. Лучшим сувениром из его поездок были не подарки и сладости, а истории. Как обычно, я ждала его с нетерпением. И он приехал, только больше он уже ничего не мог рассказать, а все зеркала в нашей квартире обернулись чёрной тканью. Маме тогда только исполнилось 27, а ему было, сколько сейчас самой маме, – 43.