Обещание на крови - Лиз Мистри

своего квадратного золотистого хетчбэка «Мини-Купер» и сосредоточилась на дыхании. Усталость, досада и страх влияли на ее суждения. Ей не следовало вступать в спор со старшим детективом-инспектором и делать это на людях. Это был второй подобный прокол за день, и третьего ее карьера не переживет. Слава богу, Куини выволокла ее из комнаты, пока она не усугубила ситуацию. Будь у нее хоть капля благоразумия, она дождалась бы окончания брифинга – каким бы он ни был – и спокойным, размеренным тоном попросила бы разрешения проработать несколько собственных догадок.

Джеззи хлопнула ладонями по рулю.

– Черт! – проорала она в пустоту. Приятное чувство. Напряжение немного спало.

Она свернула на объездную дорогу, ведущую к Брусфилду, затем на свою тихую улочку. По дороге она оглядывалась по сторонам. Естественно, ее ночной гость уже давно ушел, но бдительность была не лишней. Радуясь, что поблизости не околачивается ни одной подозрительной личности, она запарковалась перед своими маленькими апартаментами с двумя спальнями в бывшем муниципальном доме. Она впервые испытала такое облегчение от того, что вернулась домой; открыла дверь машины, вышла на кусачий, арктически-ледяной воздух и потрусила к воротам. Когда она вставила ключ в замок, сердце ускорило бег. Она снова осмотрела улицу, но, если не считать миссис Артур, что боролась с мокрым снегом при помощи зонта, улица казалась безлюдной.

Джеззи открыла дверь, сигнализация пискнула пятисекундным предупреждением. Знакомый звук немного ее успокоил. Она и так знала, что в дом не вламывались, иначе она получила бы уведомление от охранного предприятия; и все же писк сигнализации придал ей уверенности. Ее руки и ноги потяжелели – Джеззи весь день держала тело в сильном напряжении. С тех пор, как она увидела сталкера с конвертом, еще с ночи, она существовала на адреналине. Войдя в дом, она захлопнула дверь, заставила себя дотащиться до сигнализации, ввела код и, прислонившись к двери спиной, прикрыла глаза. Надежность успокаивала, ограждала от внешнего мира. Здесь была ее гавань, ее пристанище, и, расслабившись, она медленно сползла по двери на пол, мягко опустившись на ковер.

Отопление, щелкнув, включилось; снаружи, на детской площадке, завопили младшеклассники, и напряжение наконец отступило. Здесь, дома, в уютном убежище, которое она создала сама, она позволила себе открыться – всего чуть-чуть. Закрыла глаза, притянула колени к груди, свернулась в позе зародыша и уткнулась лбом в колени. Как Джеззи и предсказывала, шлюзы в ее душе открылись, выпустив копившиеся весь день эмоции. Она ни за что не позволила бы себе нечто подобное при посторонних. «Никогда не показывай слабость». Она научилась этому много лет назад, и, хотя из-за защитных механизмов люди видели в ней холодную и равнодушную особу, для нее это было спасением.

Пока она всхлипывала, о бедро потерлась маленькая пушистая голова – Винки. Джеззи запустила пальцы в теплый мех, затащила его на колени и крепко обняла. Он был больше, чем просто питомец, – ее лучший друг, ее собеседник. Он был единственным существом, не считая родителей, за которое она позволила себе взять ответственность. Она взяла его в приюте еще котенком и каждый день по возвращении домой с удовольствием выслушивала его настырное мяуканье и рассказывала ему, как все прошло, – в конце концов, кому еще она могла открыться? Джеззи долго наслаждалась мягкостью серой полосатой шерстки, прежде чем отпустить кота. Потерев лицо рукавом куртки, она встала и пошла за мяукающим питомцем в кухню.

Поставив сумку на кухонный стол, она открыла молнию и достала запасной телефон. Какого черта он молчит? Насыпая сухой корм и выкладывая пакетик с кошачьей едой, она бросала взгляд на заднюю дверь. Сначала Винки, потом конверт.

Охранное приложение показывало, что в саду никого нет, но Джеззи все равно словно видела незваного гостя. Содрогнувшись, она натянула перчатки, открыла тяжелую цепочку, огромный засов и пятирычажный врезной замок и отворила дверь. Вглядываясь в мокрую завесу снега, она почувствовала себя дурой. Мне что, девять лет? Я испугалась бабайки? И все же, прищурившись, Джеззи сканировала небольшой садик, особенно по углам, там, где стояли лейки для воды и высился розовый куст. Для пущей надежности. Только убедившись, что опасности нет, она с облегчением склонилась к пластиковому цветочному горшку и достала заткнутый под него конверт.

Винки, воспользовавшись тем, что дверь открыта и ему не придется протискиваться через кошачий лаз, попытался проскользнуть мимо ног хозяйки. И вдруг, без всякой причины, холодок пробежал по спине Джеззи – она подумала о Винки, представила, как он один бродит по саду, и, схватив его, затолкала обратно в дом, несмотря на протестующие мяуканья. Закрыв дверь, она склонилась к лазу и застопорила дверцу.

– Прости, Винкс, никаких прогулок. На некоторое время. – Винки невозмутимо завалился на спину, выставив белый мех, и Джеззи старательно его почесала. – Ненадолго. Пока я не уверюсь, что все в порядке, ладно?

Она села за стол, за которым ела или работала, если брала работу на дом. Она медлила, и это ее раздражало. От стола через кухонное окно открывался вид на сад с одной стороны и, если дверь в кухню была распахнута, на входную дверь с другой. Джеззи ненамеренно поставила так стол, но, когда она несколько раз пыталась его передвинуть, чтобы он занимал меньше пространства, ей становилось некомфортно. Так что стол остался стоять именно так.

Все еще в перчатках, она изучила пластиковый кожух формата А4, в который поместилась открытка формата А5. Она не сомневалась, что на нем нет ни одной зацепки для криминалистов – ни отпечатков пальцев, ни ДНК, ни волос. Он никогда не оставлял улики, так почему сейчас что-то должно измениться? Джеззи нахмурилась. Ее всегда беспокоило, что он так усердно скрывал свою личность, но только теперь – после того, как она побывала на месте убийства Кларков, – ее беспокойство переросло в страх. Раньше, когда она получала открытку, ее единственный собеседник – не считая Винки – требовал от нее начать расследование. Но она медлила. Ведь раньше открытки приходили на ее работу, и она отмахивалась тем, что многие полицейские получают нечто подобное.

– Специфика работы, Эллиот, – заключала она. Она была одним из немногих полицейских индийского происхождения в Шотландии и привлекала излишнее внимание. И повторяла, словно мантру: «Не показывай слабость». С этой мыслью Джеззи и справлялась с нападками. Но теперь перед ней лежала первая открытка, которую принесли к ее дому, и она надеялась, что Эллиот сразу ответит.

Она слышала его слова у себя в голове так, будто он стоял с ней рядом:

– Это плохо, Джезз. Он настоящий сталкер, и тебе нужно о нем доложить. Черт возьми, он приперся к твоему дому! Это эскалация.

Она открыла ящик и взяла