Обещание на крови - Лиз Мистри

не кричит: «Эй! Я тебя сталкерю!» Джеззи понятия не имеет о специально выставленных зеркалах на заднем стекле, благодаря которым мне открывается отличный вид на ее входную дверь, ее машину и сто метров улицы в обе стороны.

Это еще что такое? Она ведет их в дом?

Живот сводит от беспокойства. О чем именно они хотят поговорить с Джеззи? Пульс бьется на шее; я вспоминаю подробности прошлой ночи. Все шло четко по плану. Абсолютно все. Никто меня не видел – особенно из этих двоих на ржавом корыте. Выдохнув, я сжимаю руль. Наверное, они заметили, что она следит за пабом. Это единственное объяснение. Я поудобнее устраиваюсь на сиденье и смотрю, как они исчезают в доме. Видимо, пора двигаться дальше. Пока. К тому же мне нужна новая тачка. Никогда нельзя пользоваться одной и той же машиной слишком долго.

Глава 16

Так странно было пускать в свой дом посторонних. Единственный визитер Джеззи, кроме мамы и папы, – это Эллиот, и то заходил он по крайней необходимости. Она ценила приватность и не любила, когда вторгаются в ее личное пространство. Ее дом был точно таким, как ей нравилось, и в присутствии гостей она чувствовала себя уязвимой и ранимой. Словно они могли найти бреши в ее защите и увидеть все, что она предпочитала скрывать. Впервые с тех пор, как она переехала в этот дом, она посмотрела на него новым взглядом – каким могли бы его увидеть Айвор и Бенджи. Он покажется им странным? Дом старой девы и ее кота. Подростки скинули обувь в прихожей и, босые, встали у двери; Джеззи на автомате снова включила сигнализацию, закрыла дверь на цепочку и повернулась к ним. Но они и не думали над ней издеваться; перед ней стояли два растерянных подростка, переминались с ноги на ногу, словно боясь промокшими ногами запачкать ковер. Округлив рты, они обводили глазами комнату.

Нахмурившись, Джеззи проследила за их взглядами, недоумевая, что именно так их удивило. На бежевых обоях висели картинки формата А4 с изображениями индийских танцоров в длинных сари и в традиционных позах. Ей нравился их вайб, но что о них думали ее гости? На одной высоко подвешенной полке стояло войско фигурок Ганеши всех цветов и размеров, из разных материалов, от стекла, дерева и мрамора до песчаника и глины. Несмотря на все житейские перипетии, родная мать Джеззи придерживалась своей странной формы индуизма, а после ее смерти, когда девочку забрали к себе дядя Джитен и его жена Лейла (для домашних – Лилли), которые тоже чтили родную культуру и традиции, они привили почтение и Джеззи. И хотя она не могла присоединиться ни к одной из религий – с чего бы, особенно после того, что она пережила в детстве? – она ценила успокоительный эффект, который вера оказывала на ее дядю и тетю, и наслаждалась яркостью семейного наследия.

Судя по выражениям лиц подростков, они были впечатлены броскими цветами в декоре. Эллиот тоже когда-то был поражен, и Джеззи никак не могла понять, почему ее приверженность индийским традициям, яркие цвета и красивые вещи, которыми она окружала себя с подросткового возраста, производили такой эффект.

Винки, выгнув спину и помахивая хвостом, пришел встречать посетителей, как будто это было обычное дело. Айвор опустилась на колени и пощелкала языком, пытаясь привлечь кота поближе. И пока его подруга была занята, Бенджи приблизился к Джеззи и кивнул на сигнализацию у двери.

– Вы нас похитили или просто заботитесь о безопасности?

– Ха-ха-ха, – усмехнулась Джеззи. Эти двое начинали ей нравиться. Ее брат и сестра были старше этих ребят, но она задумалась, выросли ли они такими же вежливыми и забавными, как эти оборванцы? Она надеялась, что да.

– Особенности профессии. Никогда не знаешь, кто из тех, кого ты отправил за решетку, решит отомстить. – Джеззи повернулась к Айвор, которая чесала коту животик, извлекая из него насыщенное громкое урчание. – Возьми кота и пойдем на кухню, – попросила она. – Выпьем чего-нибудь горячего и поговорим.

Они замерли, глядя на свои покрасневшие ноги, а потом на дорогой бежевый ковер, расстеленный до самой кухни.

– Смелее. Чертов ковер переживет. – Джеззи пошла за подростками на кухню и только тут вспомнила, что не убрала со стола анонимные открытки. Широко раскрыв глаза, дети таращились на стопку открыток и конвертов в разбросанных по столу пластиковых пакетах для улик. Черт! Она протиснулась между двумя тощими фигурками, собрала жуткие карточки и засунула их в ящик, где им и место.

– Поставь чайник, Бенджи, – произнесла она как можно спокойнее. – Я спала всего пару часов, и мне срочно нужен кофе.

Убрав открытки, она взяла свежемолотый кофе из холодильника и положила несколько ложек в кофейник.

– Чай или кофе?

Она принесла стул из гостиной, и все трое, рассевшись вокруг стола, поставили перед собой обжигающе горячие напитки.

Джеззи посмотрела на Бенджи.

– Вчера ты видел меня и мою напарницу на «Гиблой земле»? Я правильно понимаю?

Бенджи нахмурился, открыл рот и закрыл, так ничего и не сказав. Он украдкой взглянул на Айвор, но она помотала головой, словно говоря, что теперь он сам по себе, и принялась дуть на хорошо подслащенный чай. Быстро моргая, Бенджи отодвинул свою столь же полную сахара чашку и пожал плечами.

– Я видел вас и ту жир… – Он на секунду прервался. – В смысле, вашу напарницу неподалеку от «Ори-Дерись». Но я не об этом хотел вам рассказать.

Он закусил губу, обвел взглядом комнату, сжал и разжал пальцы, и тут Джеззи догадалась.

– Ты что-то видел, так? Возле дома Кларков?

Бенджи кивнул, и Джеззи, проведя рукой по спутанным волосам, вздохнула.

– Черт, Бенджи, ты следил за мной от дома Кларков до полицейского участка в Ливингстоне, но почему ты не заявил об этом там? О чем ты думал?

И стоило словам слететь с ее губ, Бенджи резко дернулся на стуле. Она внимательно посмотрела на него и поняла, что увидели бы другие офицеры полиции: мальчика из Стуррача. Мальчика из маргинальной среды, что вышла из-под контроля закона. Мальчика, которому они инстинктивно не поверят. И у него не было причин доверять полиции. Но Джеззи ему верила. Он проделал большой путь, чтобы проследить за ней, а значит, что бы он ни хотел сказать, это нужно услышать. Она заговорила осторожно, стараясь убрать из голоса любой намек на сомнения, осуждение и недоверие:

– Скажи мне все, Бенджи. Что такого важного ты видел, что пришел сюда?

Айвор потянулась и взяла его за руку.

– Ты и так далеко зашел, Бенджи. Просто расскажи ей. Она нормальная, не как эти легавые – как мне кажется.