Обещание на крови - Лиз Мистри

Бенджи сглотнул, адамово яблоко дернулось на тощей шее, и он торопливо заговорил:

– Я видел, как кто-то сновал у дома Кларков примерно в полпятого утра.

Первое, о чем она подумала, – это что привело Бенджи в такой холод и такую рань к чужому дому, но, судя по румянцу на его щеках, дело было щекотливое, и она на время отложила вопросы в сторону. Новости были прекрасные. Появилась первая зацепка. Свидетель, который видел подозреваемого в непосредственной близости от места убийства. Это был прорыв, и теперь ей оставалось лишь добиться от Бенджи подробностей. И официального заявления. По-хорошему, ей бы стоило проводить обоих в полицейский участок, но ситуация была деликатной. Отношения между полицией и жителями Стуррача оставались крайне сложными, и ей вообще крупно повезло, что Бенджи не побоялся исполнить свой гражданский долг. Для нее главным было перетянуть его на свою сторону и не напугать.

Однако членовоз будет в ярости, когда узнает, что она допрашивала свидетелей на своей кухне. Он может даже объявить Бенджи подозреваемым. Помимо бойфренда Имоджен, Денни Баника, Бенджи был идеальным кандидатом, на которого можно повесить убийство. Он проделал такой путь, чтобы поделиться информацией. Он преодолел природную неприязнь к полиции, чтобы выследить Джеззи и поговорить с ней о том, что он видел. К тому же его показания помогут привести в порядок временнýю шкалу ночи убийства.

Но Бенджи думал не о своей судьбе.

– Имо в порядке? Я видел, как приехали полицейские и огородили место преступления лентой, а потом приехали вы и вошли в дом. Я знал, что случилось нечто серьезное. Полиция нас прогнала, и я быстро сделал оттуда ноги. Такие, как мы, стараются не привлекать внимания полиции. На нас вечно вешают все дерьмо. Но Имо мне нравится.

В порядке ли Имоджен Кларк? Трудный вопрос. Конечно, она не в порядке, но Джеззи не могла сказать этого Бенджи, и решила избежать лишних расспросов.

– В порядке. Но откуда ты ее знаешь?

– Она со мной в параллельном классе – мы оба учимся в академии.

Вот чего Джеззи не ожидала, так этого. Ей говорили, что дети в Стурраче не ходят в школу и обучаются на дому. Она предпочла обвинить социальные службы и закрыть на все глаза вместо того, чтобы изменить заранее проигрышную ситуацию. Но вот Бенджи говорит, что посещает занятия…

Залившись румянцем, Айвор поставила кружку на стол.

– Наш Бенджи чертов гений. Он умнее всех нас вместе взятых. И однажды пойдет в университет. Он будет заниматься наукой или чем там, а? Ну скажи ей, Бендж.

Бенджи кивнул.

– Она права. Отец Айвор – учитель в Стурраче, но я был для него слишком умным, и они с Айвор уговорили моих ма и па отпустить меня учиться в академию.

– Тебе нравится, Бенджи? В академии?

– Ну знаете, некоторые дети полные мудаки. А Имо была добра ко мне.

Джеззи даже представлять не хотела, как дети из академии реагируют на Бенджи и его неопрятную, сильно поношенную одежду, его тату на шее и растрепанные волосы. Она и сама сталкивалась с насмешками в школе. Будучи бедной цветной девочкой в вонючем шмотье и обносках десятилетней давности, она никак не могла вписаться в общество. Но это была совсем другая история.

– Итак, ты куда-то крался ночью, в кромешной тьме и при минусовой температуре?

Он кивнул.

– Ты часто так делаешь, Бенджи? Шляешься по ночам?

Он помотал головой.

Джеззи вздохнула. Разговор будет долгим.

– Ладно, Бенджи, я могу задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать кивком или мычанием, но тогда это будет крайне небыстро. Понял?

Он опять помотал головой.

– Хорошо. Значит, ты приложил много усилий, чтобы меня найти. И рассказать мне, что случилось. Что ты видел. Мне неважно, зачем ты шлялся в ночи. Если ты не делал ничего плохого, то мне это не интересно.

Бенджи кивнул и с выражением мýки на лице набрался смелости произнести первые за долгое время слова.

– Я улизнул из дома в районе четырех и увидел вас и эту жирную… в смысле, вашу напарницу в машине с выключенными фарами. Сначала я подумал, что вы того, из этих…

– Бенджи! – грубо одернула его Айвор, и Бенджи закусил губу. Джеззи едва сдержала улыбку: Бенджи предположил, что они с Куини занимались чем-то недозволенным. Да в такой лютый холод она бы ни с кем ничем не стала заниматься, и уж тем более с Куини.

– А потом я понял, что вы следите за пабом, и, поскольку я знаю, что ничего такого там не происходит, я забил на то, что вы там сидите. Хотя было смешно смотреть, как вы за просто так морозите задницы. Я обогнул вашу машину и побежал в Фолдхаус.

– Давай-ка вернемся чуть назад. Зачем тебе понадобилось идти в Фолдхаус под покровом ночи?

Бенджи поерзал на стуле, глотнул чая и снова посмотрел на Айвор.

– Я был… – Его голос опустился до неразборчивого шепота.

– Ты был что? – Не терпящим возражения тоном спросила Джеззи. – Слушай, это серьезно. Люди были… – Она помедлила. Она не хотела использовать слово «убиты», а все остальные слова были далеки от правды. Наконец она продолжила: – …им причинили боль. Людям причинили боль, а ты видел того, кто мог это сделать. Тебе нужно быть со мной честным. – Помолчав, она вздохнула. – Знаю, это тяжело, но обещаю, что помогу тебе, Бенджи. Однако мне нужно, чтобы ты сказал правду.

– Она права, Бенджи. И она не подведет. Просто скажи ей.

И хотя Джеззи не понравилось, как Айвор дает скороспелые обещания, которые она, может быть, окажется не в силах сдержать, она решила промолчать. Сейчас ей нужно было добиться от него правды, и она надеялась, что повод для его ночной прогулки был вполне невинным. Когда дойдет до дела, Джеззи все уладит. Она представила, как Куини со скрещенными на груди руками качает головой и говорит ей, что она чертова слабачка.

Джеззи подождала.

– Это из-за Бобби Уолша. Он настоящий засранец. Мы в параллельных классах в школе, и когда он меня видит, все время издевается. Он вечно ходит со своими дружками. И превращает мою жизнь в ад. Говорит, от меня воняет. – Он поднял глаза на Джеззи, но та не смотрела на него, зная, что единственный, кто здесь воняет, – это она. – А я не воняю. Каждый день. Каждый божий день он тут как тут. Стоит подъехать школьному автобусу, как его отец на блестящей БМВ подруливает к школе, и Бобби тычет пальцами в дырки на моих джинсах или орет, что у меня старомодное худи или еще чего, а его папаша только хохочет и подначивает