Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

Ответа не последовало. Легкая тревога защемила сердце Пенелопы. Она нахмурилась, подошла к тяжелой входной двери, ведущей прямо в помещение магазина, и распахнула ее.

Протяжный, но на этот раз не обиженный, а скорее гордый, исполненный любопытства и некоего торжества мяу прозвучал прямо у ее ног.

Сэр Персиваль сидел на крылечке, вытянувшись в важной позе, как лев на гербе. А перед его лапами, аккуратно положенный на каменную ступеньку, лежал предмет, от которого у Пенелопы перехватило дыхание.

Это была небольшая стеклянная ампула, наполовину заполненная белым порошком. Она была запаяна, но на одном конце виднелся крошечный след воска или сургуча.

Глава 7

Проснувшись на следующее утро, Пенелопа, не дожидаясь музыкальных или не очень звуковых сигналов от Сэра Персиваля, первым делом насыпала ему двойную порцию еды. Она вполне допускала, что сегодня снова может задержаться, и, дабы не провоцировать своего титулованного кота на многочасовые вокальные рулады, решила позаботиться об этом заранее.

Сегодня она снова не планировала открывать двери своего цветочного магазина для посетителей. И, к собственному удивлению, внутри себя честно признавалась, что ее это совершенно не тревожит и не расстраивает. Запах роз и лилий, обычно даривший ей такое спокойствие, сейчас казался менее важным, чем запах старой бумаги в библиотеке и едкий шлейф от вчерашнего пожара.

Почистив зубы и приняв бодрящий душ, смывавший остатки усталости и мыслей о стеклянной ампуле, Пенелопа оделась потеплее – октябрьское утро было по-настоящему прохладным – и направилась в фруктовую лавку. Лавка принадлежала миссис Гловер и находилась в относительной близости от ее дома-магазина.

Впрочем, в Розмари-Хилл все находилось в относительной близости друг от друга – по крайней мере, так ей казалось раньше. До того, как карта ее знаний о деревне неожиданно расширилась новыми постройками и чайной Элдриджа, и до того, как жизнь деревни закипела совершенно необычными, тревожными и нетипичными для ее традиционного мирного уклада событиями.

Миссис Гловер была дамой пожилой, а пожилые люди, как известно, часто страдают бессонницей. Соответственно, миссис Гловер открывала свою фруктовую лавку, как только просыпалась. Она могла открыться и в четыре часа утра, но никогда не позже половины седьмого, что в нынешних обстоятельствах было Пенелопе очень на руку.

Дверь магазинчика, подвешенная на старомодной пружине, мягко прозвенела, впуская Пенелопу в небольшое уютное пространство, где пахло спелыми фруктами, свежей зеленью и сушеными травами. Миссис Гловер явно обладала особым видением и несомненным талантом. Овощи и фрукты в ее лавке покупали не только потому, что это была единственная лавка в деревне. Пенелопа с уверенностью могла бы утверждать, что, если бы миссис Гловер оказалась в большом городе, она бы составила серьезную конкуренцию многим фешенебельным гастрономам.

Это чувство вкуса проявлялось во всем. На светлых побеленных стенах висели небольшие акварельные картинки в тонких деревянных рамках под стеклом. На них были запечатлены сочные полевые маки, нежные веточки сирени, идеально круглые яблоки с капелькой росы. Они были так тонко и с такой любовью выписаны, что идеально дополняли интерьер, будто вырастая из самого духа лавки – такого же сочного, натурального и полного скромной, но совершенной красоты.

В самом центре небольшого помещения, подобно произведению искусства, возвышалась пирамида. Ее основание было сложено из тыкв и кабачков, крупных и солидных. Следующий ярус занимали апельсины и мандарины, их оранжевые и желтые бока создавали теплое, почти светящееся пятно. И среди этого рыжего великолепия, будто капельки росы, были разбросаны зеленые яблоки сорта «гренни смит» – их кислотно-зеленая кожура идеально оттеняла теплоту цитрусовых. Чуть поодаль, на «овощной» грани пирамиды, темно-зеленые бугристые огурцы контрастировали с гладкими боками тыкв, создавая причудливый и сложный орнамент.

На третьей грани пирамиды, обращенной к прилавку, находилось царство орехов. Это был мир текстур и приглушенных, благородных оттенков. Внизу, создавая устойчивое основание, лежали тяжелые, в прочной скорлупе, грецкие орехи, похожие на старинные деревянные шары. Выше, насыпанные в плетеные корзинки из тонкой лозы, располагался гладкий, словно отполированный, фундук и более вытянутый, заостренный миндаль. Их молочно-коричневые скорлупки отливали матовым бархатом. А самым верхним ярусом, словно драгоценные самоцветы в оправе из более простых камней, громоздились кедровые орешки в своих темных смолистых шишках и рассыпались золотистые ядра кешью, своей нежной изогнутой формой напоминающие миниатюрные полумесяцы.

Вся эта композиция из фруктов, овощей и орехов представляла собой не просто витрину, а настоящую осеннюю поэму, сложенную не словами, а формами, цветами и ароматами.

– Здравствуй, Пенни! – воскликнула миссис Гловер, едва Пенелопа переступила порог. Ее голос, густой и сладкий, как патока, заполнил все пространство лавки. – Как ты, моя дорогая? Как твои дела? Все у тебя хорошо?

– Да, все отлично, миссис Гловер, – вежливо, но сдержанно ответила Пенелопа, направляясь к полкам с фруктами.

Она была хорошо к ней настроена и в глубине души искренне восхищалась ее художественным вкусом, превращавшим обычную торговую точку в осеннюю выставку. Однако Пенелопа прекрасно понимала, что миссис Гловер – не просто радушная хозяйка, но и живой, дышащий информационный центр, главный сплетник Розмари-Хилл. Она была ключевой частью великого деревенского трио, неформально известного как «ГПХ» – Гловер-Поттер-Хиггинс. Эта троица могла бы дать фору любому отделу новостей по скорости распространения информации, а их способность из зернышка простого факта вырастить пышное дерево невероятных домыслов вызывала бы профессиональную зависть у писателей-фантастов.

И сегодня Пенелопа абсолютно не хотела вступать с ней в пространные диалоги. Одно неосторожное слово – и к вечеру по деревне уже бы ползла увлекательная сага о том, как Пенелопа Дэй лично тушила пожар голыми руками, а потом унесла с собой загадочный сверкающий артефакт, вокруг которого теперь пляшут все местные несчастья.

Словно бы прочитав ее мысли и решив пойти наперекор, миссис Гловер, уперевшись локтями в прилавок, тут же затараторила, понизив голос до конспиративного шепота:

– Ты слышала о вчерашнем пожаре? Ты знала, что произошло? А ты знала, чья это была теплица? Это же была теплица Франклинов! Представляешь? Говорят, короткое замыкание. Короткое замыкание… – Она многозначительно покачала головой, и ее глаза расширились. – Странное совпадение, не находишь? Сначала Джон-младший при загадочных обстоятельствах, а теперь вот старик Франклин – чудом остался жив. Говорят, на скорой взяли целых трех человек, – продолжила миссис Гловер, смакуя каждое слово. – Я знаю, что там был Джон Франклин-старший, бедняга Гарри, а кто еще, я даже не представляю. – Она сделала драматическую паузу, прищурившись. – Возможно, слухи о том, что у Франклина есть любовница, правдивы.

В этот момент Пенелопа,