Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

сдавленный кашель из-за дверей и ровный, деловой гул голосов врачей и медсестер сливались в одно непрерывное больничное звучание. Врачи в темно-синих халатах сновали туда-сюда с озабоченными лицами, а белые халаты младшего персонала мелькали, как всполохи света, в полумраке.

Палата 311 оказалась почти в самом начале коридора. Пенелопа толкнула дверь, и ее взору открылась унылая, но до боли знакомая картина. Небольшая палата на четыре кровати, большое окно с давно не мытыми стеклами, сквозь которые лился тусклый, рассеянный осенний свет, и светло-зеленые стены цвета выцветшего салата, давно потерявшие всякую жизнерадостность. Две кровати стояли пустые, застеленные идеально гладко. Третья, хотя и была без обитателя, казалась обжитой: на прикроватной тумбочке красовалась одинокая кружка, а простыня лежала скомканной, будто кто-то только что поднялся.

Но в дальнем конце палаты, у самого окна, где стояла четвертая кровать, царил совершенно иной мир. Здесь был островок неожиданного тепла и странного, почти домашнего уюта. Агата, видимо, не успела и, вероятно, не планировала как-то обживать это казенное пространство, но сам ее вид, сама ее поза излучали такое спокойствие, что казалось, будто она согревает все помещение. Она полусидела, обложившись несколькими больничными подушками. На ее макушке, словно два круглых блюдца, покоились очки для дали. В них отражался тусклый свет из окна, отчего стекла казались двумя крошечными неяркими солнышками, пойманными в ловушку. На самом кончике носа балансировали строгие прямоугольные очки для чтения.

На Агате был стандартный больничный халат из грубой ткани, однако длинный пояс, предназначенный для завязывания сзади, она повязала на манер изящного банта на боку. Ее темные волосы были собраны в небрежный, но поразительно элегантный пучок, из которого живописно выбивались несколько прядей. Она удивительным образом выглядела стильно, даже лишенная своего фирменного цветастого гардероба. В руках она держала потрепанный томик в мягкой обложке – один из тех бестселлеров, что кочевали по больничной библиотеке. Это был роман Агаты Кристи «Убийство в “Восточном экспрессе”» – ирония этого выбора в текущих обстоятельствах не ускользнула от Пенелопы.

На прикроватной тумбочке, рядом с кружкой, громоздилась настоящая башня из книг. Их было полтора десятка, не меньше. Корешки пестрели разными цветами и названиями, создавая хаотичный, но притягательный коллаж. Создавалось впечатление, что Агата за ночь методично и целенаправленно разорила всю скромную больничную библиотеку, подчистую вынеся оттуда все, что показалось ей хоть сколько-нибудь стоящим. Стопка угрожающе кренилась, и, казалось, одно неловкое движение – и бумажная башенка обрушится на кафельный пол.

– Агата! – воскликнула Пенелопа, не скрывая облегчения при виде того, что та не только в сознании, но и явно в здравом уме сидит, устроившись с книгой.

– Мисс Дэй! – Агата подняла взгляд над прямоугольными стеклами очков, и в ее глазах мелькнула знакомая искорка живого интереса. – Как кстати. Я как раз остановилась в Белграде, и у господина Пуаро, признаться, пока нет ни единой стоящей теории. Надеюсь, у нас с вами ситуация обстоит куда более перспективно?

Пенелопа ощутила странный, почти неуловимый укол где-то в районе сердца. Агата, назвав ее формально, по фамилии, мгновенно создала дистанцию и тут же направила разговор в строгое русло их совместного расследования. Впрочем, это мимолетное чувство – была ли это обида или просто досада – растаяло так же быстро, как и появилось. Пенелопа улыбнулась, принимая предложенные правила. Возможно, именно такая, четкая и лишенная сантиментов, позиция и была им сейчас нужна.

– Сложно сказать. Поэтому я здесь, – ответила она, и ее голос прозвучал мягче, чем она ожидала. – Без вас мне трудно обрисовать всю картину. У меня есть кусочки пазла, но они никак не хотят складываться.

Пенелопа подошла к кровати и попыталась пристроить бумажный пакет с фруктами на уже перегруженную прикроватную тумбочку. Однако задача оказалась невыполнимой – каждое движение грозило обрушить хлипкую башенку из книг. Агата отложила «Убийство в “Восточном экспрессе”», обеими руками аккуратно обхватила шаткое сооружение и, как опытный архивариус, бережно переложила его на пол у кровати, точно воспроизводя хаотичный порядок из своей библиотечной кельи. На освободившееся пространство Пенелопа водрузила пакет, из которого тут же повеяло сладковатым ароматом спелых фруктов, странно контрастирующим с больничными запахами. Осторожно присев на краешек кровати, она приготовилась слушать.

– Ну-с, – заговорила Агата, спуская круглые очки с макушки на переносицу и водружая на освободившееся место строгие прямоугольники. Ее взгляд стал острым и сосредоточенным.

– Сначала вы, – мягко, но настойчиво парировала Пенни, не теряя улыбки. Она чувствовала, что история из первых уст важнее. – Расскажите, что вы делали там, внутри, с мистером Элдриджем.

– Благодарю за новый мозаичный фрагмент, мисс Дэй. Теперь я знаю фамилию моего временного коллеги, – сказала Агата, и в ее голосе послышалась легкая улыбка.

– Элвуд, – подсказала Пенелопа.

– Теперь и имя, – кивнула Агата и, сняв очки, потерла переносицу. Стеклянные линзы на мгновение задержались в ее пальцах, отражая тусклый свет. – Что ж. Ситуацию можно было описать как классический конфликт между водой и огнем, где последний явно имел фору. Мистер Элдридж, однако, оказался человеком, знакомым с третьим, менее очевидным вариантом.

Она поправила очки.

– Сначала я, как и полагается профану в подобных вопросах, предположила, что в обеих его емкостях, тех, с которыми он выбежал из своей подсобки, находится вода. Ошиблась. В одной действительно была вода – для элементарного охлаждения и смачивания ткани. Во второй же содержался белый, похожий на муку порошок. Его действия были методичны и лишены паники, – продолжила Агата, ее пальцы слегка постукивали по одеялу, будто перечисляя пункты. – Во-первых, он быстро смочил куски плотной ткани из своих карманов и велел мне защитить дыхательные пути, прежде чем мы сделали хотя бы шаг в сторону дыма. Разумная превентивная мера, которую я, увы, не предусмотрела бы.Во-вторых, он вел разведку. Не бросился слепо в эпицентр, а двигался вдоль стены, оценивая структуру пламени и ища его источник.В-третьих, лишь убедившись, что пожар локализован в одной части теплицы и имеет характер тления, он применил свой порошок, создав химический барьер и лишив огонь доступа к кислороду на молекулярном уровне, если говорить его же языком. И только в-четвертых, когда непосредственная угроза распространения была нейтрализована, мы начали поиски пострадавших, двигаясь от периферии к центру, туда, где дым был гуще. Именно там мы и нашли мистера Франклина.

Пенелопа слушала, не перебивая.

– Франклин лежал без сознания, лицом вниз, – продолжила Агата, и ее взгляд стал отстраненным, будто она снова видела ту сцену. – Я пока не знаю, важная ли это деталь или просто случайность падения. Сначала мы вместе протащили его ближе к выходу, в зону, где воздух был чище. Затем Элдридж