Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

Его движения были методичны и лишены всякой суеты. Он перешел на другое место, к самому, судя по всему, очагу, где почва была выжжена дотла, и повторил процедуру. Иногда он подносил пробирку к последним лучам света, внимательно изучая содержимое.

– Мистер Элдридж, – произнесла Пенелопа.

Химик, погруженный в свои манипуляции, не отреагировал. Его внимание целиком принадлежало пробирке и слоям почвы.

– Мистер Элдридж! – повторила Пенелопа громче, сделав шаг вперед.

Элдридж повернул голову, на секунду застыв, словно его мысленный поток был резко прерван. Его глаза были слегка расфокусированы, он был явно глубоко увлечен процессом и не сразу сообразил, что произошло. Затем взгляд прояснился, и на его лице расплылась широкая, неподдельно радостная улыбка.

– Мисс Дэй! – воскликнул он, быстро направляясь к ней, на ходу убирая свой прибор во внутренний карман куртки и закручивая крышку на пробирке. – Какая неожиданность! Как Агата? Вы ее видели?

– Она в порядке, – сдержанно ответила Пенелопа, не спуская глаз с его кармана. – А что вы делаете?

Элдридж сделал последний шаг и остановился перед ней.

– Собираю пробы почвы и пепла, – прямо ответил он, слегка подняв пробирку, чтобы она увидела темный зернистый образец. – Хочу попытаться выяснить, с чего именно начался пожар и что его подпитывало. Но уже темнеет, – он кивнул в сторону почти скрывшегося за холмом солнца, – и пора заканчивать. Работать в темноте – значит рисковать испортить образцы. – В его голосе прозвучала легкая, почти тоскливая нота сожаления. Он оглядел обугленные остатки теплицы, словно прощаясь с ними до завтра. – Пойдемте ко мне. Хотите поесть? Я как раз собирался ужинать.

– Да! – Согласие вырвалось из уст Пенелопы резко и против ее воли. Она вдруг осознала, что со вчерашнего вечера ничего не ела. С утра, даже не выпив чаю, помчалась в больницу, а вернувшись, тут же отправилась сюда. Желудок предательски сжался от голода. Элдридж улыбнулся, и тень сожаления мгновенно исчезла с его лица, сменившись искренним радушием. Они молча повернулись и направились обратно к «Чайному домику».

Внутри кафе-магазина все было так же, как и вчера: уютно, тепло и светло. Электрическое освещение от старинных ламп под абажурами из желтого стекла делало заведение даже еще более гостеприимным, окутывая каждую вещь мягким золотистым сиянием. Пенелопа села за столик поближе к барной стойке, откуда был виден проход на крохотную кухню, в которой скрылся Элдридж.

Оттуда доносились звуки, складывающиеся в успокаивающую симфонию домашнего вечера: ровное потрескивающее шипение чего-то на сковороде, легкий стук ножа о разделочную доску, мерное бульканье чайника, только что поставленного на плиту. В воздухе витал согревающий душу аромат – густой, насыщенный запах курицы, запекающейся в духовке с травами, смешанный с пряным дыханием лука и моркови, которые Элдридж в этот момент как раз пассеровал. Он двигался по своему маленькому царству с привычной, экономной точностью: одним движением снял крышку с кастрюли, проверил крупу, помешал содержимое сковороды, ни на секунду не теряя ритма. Эта деловая, но совершенно лишенная нервозности деятельность была такой… нормальной. Такой безопасной. Она располагала к тому, чтобы расслабиться, отогнать навязчивые подозрения и просто прислушаться к урчанию в собственном животе.

Вскоре Элдридж показался из кухни, неся в руках широкий деревянный поднос, который он ловко удерживал на ладони. Поднос был тяжело нагружен. В центре красовалась сочная золотисто-коричневая куриная тушка, запеченная до хрустящей корочки, с которой стекал прозрачный ароматный сок. Вокруг нее были разложены яркие овощи – морковь, блестевшая медом, пастернак, подрумянившийся по краям, и пучок темной запеченной зелени. По бокам стояли две простые белые тарелки и два аккуратных набора приборов, свернутых в салфетки.

Пенелопа поблагодарила его и, позабыв про всякую неловкость, почти набросилась на еду. Курица была великолепна: кожица отдавала хрустом под ножом, а под ней скрывалось невероятно нежное, буквально тающее во рту мясо, пропитанное соком лимона и какими-то травами – розмарином, тимьяном и чем-то еще неуловимым.

Ели молча, но это молчание не было неловким. Еда наполняла желудок, а спокойная атмосфера, царившая вокруг, по капле наполняла сознание, вытесняя хаос прошедшего дня. Закончив, Пенелопа откинулась на спинку стула и вздохнула с облегчением.

– Позвольте мне помочь с уборкой, – предложила она, уже протягивая руку к пустой тарелке.

Элдридж мягко, но твердо удержал поднос, улыбаясь.

– Абсолютно исключено, мисс Дэй. Вы – гость, который пережил весьма тяжелые сутки. Мое гостеприимство этим не ограничивается. Уборка – дело пяти минут для того, кто знает, где что лежит. Прошу вас, отдохните.

С этими словами он снова скрылся на кухне, откуда вскоре донеслись звуки льющейся воды и легкого звона посуды. Через несколько минут он вернулся с маленьким подносом, на котором стоял фарфоровый чайник с цветочным узором и такие же чашки. Пахло ромашкой и мятой.

– Я подумал, что-то успокаивающее будет как нельзя кстати, – сказал он, расставляя чашки. – После адреналина всегда нужна небольшая передышка. Так как чувствует себя мисс Уиллер? – спросил Элвуд, аккуратно разливая по чашкам янтарную жидкость, от которой тянуло теплым паром и запахом сушеных трав.

– Неплохо, но не так хорошо, как хотелось бы, – ответила Пенелопа, уже расслабленная и благодушная после ужина. – Она ведет себя так, будто в полном порядке, но врач сегодня ее не пустил вернуться в Розмари. Настаивает на еще одном дне наблюдения.

– Она прямо сегодня хотела выписаться? – Элдридж улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то вроде тихого восхищения этой решимостью.

– Да, мы собирались… – Пенелопа запнулась, впервые с момента входа в чайную вспомнив истинную цель своего визита. Под уютным покровом сытости и покоя подспудная тревога снова дала о себе знать. – Мы, в общем… – она неловко поправила салфетку.

Элдридж не подгонял ее, не перебивал. Он просто сидел, держа свою чашку, и выжидательно молчал, давая ей собраться с мыслями.

– В больнице мы поговорили с Гарри, – произнесла, наконец, Пенелопа, глядя строго в свою чашку, как будто ответ на все вопросы был скрыт среди чаинок на дне.

– Как он? – спросил Элдридж участливо, без тени напряжения. – Оправился от дыма?

– Хорошо, вроде, – машинально ответила Пенелопа, продолжая сверлить глазами свой чай. Ей вдруг стало стыдно за свои подозрения, сидя в этом тепле и уюте, но остановиться она уже не могла. – Он рассказал нам довольно… неожиданную историю. Касающуюся удобрений. И пожара.

И Пенелопа подробно пересказала ему показания Гарри, слово в слово, но скрыв при этом собственные наблюдения за его поведением. Она умолчала о том, как холоден и отстранен он был в начале разговора, и о той внезапной