Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

Пенелопа выбросила осколок в урну, и цепочка мыслей каким-то странным образом привела ее к еще одной нити, связывающей всю эту историю с химией. Маслянистый след на стебле лилии. Тех самых лилий, которые она заказывала в питомнике «Серебряная Роса» для свадебной композиции – как раз перед фестивалем. Лилии, которые завяли неестественно быстро.

«Надо будет обязательно поговорить об этом с Элдриджем», – подумала она и почувствовала острое сожаление от того, что ни увядший цветок, ни вода из-под него у нее не сохранились. Затем Пенелопа достала из комода запаянную стеклянную трубочку с едва заметным следом сургуча на кончике. Из сарая она бережно извлекла перчатку, на внутренней стороне которой темнела засохшая капля. Аккуратно упаковав улики в плотную бумагу, она сняла с крючка пальто и большую сумку через плечо, положила сверток на дно и поспешила в ратушу. Ей нужно было выписать точный адрес и контакты питомника «Серебряная Роса».

Здание ратуши, выстроенное из светлого песчаника, с остроконечной черепичной крышей и высокими узкими окнами, основательно возвышалось на главной площади. Проходя мимо, Пенелопа живо вспомнила «Фестиваль последней розы». Сейчас с подмостков перед входом давно уже исчезли все следы праздника – ни лепестков, ни ленточек, ни трепещущих на ветру гирлянд. Обычно их убирали гораздо позднее, позволяя праздничному флеру выветриться постепенно. Но в этом году фестиваль оказался омрачен смертью, и власти поспешили стереть все напоминания о нем, словно пытаясь отмыть площадь от тени случившегося. Это мрачное событие, как шептались в деревне, могло поставить под вопрос проведение фестивалей в дальнейшем.

Пенелопа зашла в здание ратуши. Внутри царила прохладная, полусонная атмосфера старой администрации: запах воска для паркета, пыли и старых бумаг, приглушенный гул голосов из-за тяжелых дубовых дверей. День был будним, и служащие уже занимали свои места. Пенелопа подошла к стойке справочного бюро, за которой, как ей было известно, обычно дежурила миссис Поттер, одна из трех неразлучных сплетниц.

– Здравствуй, Пенни, – проворковала миссис Поттер, с интересом подняв на нее глаза из-под пенсне. – Как твои дела? Ты плохо выглядишь, дорогая, очень бледная. Не заболела ли?

– Все в порядке, миссис Поттер, – ответила Пенелопа, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто много хлопот. Я хотела бы узнать адрес и контакты питомника «Серебряная Роса» в Сент-Мэри-Кроу.

– Сейчас посмотрим, дорогуша, – ответила миссис Поттер, с явным любопытством в голосе, и зарылась в стопку справочников и папок на столе. – «Серебряная Роса»… Тебя интересуют Корнуэллы? – спросила она, поднимая взгляд и прищуриваясь с хитрой, понимающей улыбкой.

– Нет, – ответила Пенелопа коротко, нервно и, как ей тут же показалось, слишком быстро. – Я часто заказываю в этой теплице цветы для своих композиций. И недавно обнаружила, что потеряла их контакты.

– Что-то магазинчик твой давно закрыт, – не отставала миссис Поттер, водя пальцем по страницам.

– Я решила взять себе небольшой отпуск, – отрезала Пенелопа, чувствуя, как под воротником блузки становится жарко.

– Правильно, дорогая, правильно. Отдыхать полезно, особенно после таких… событий, – многозначительно вздохнула старушка и наконец раскрыла толстый потрепанный справочник на нужной странице. – Вот, нашла. – Она ткнула узловатым пальцем в строчку с названием.

Пенелопа достала из кармана плаща небольшой блокнот и ручку. Под пристальным, неотрывным взглядом миссис Поттер она кропотливо, стараясь, чтобы рука не дрожала, переписала адрес, телефон и имя управляющего.

– Спасибо большое, миссис Поттер, – сказала она, закрывая блокнот и торопливо пряча его обратно в карман.

– Всего тебе хорошего, Пенни. Береги себя, – донеслось ей вслед, и Пенелопа почувствовала, что этот визит уже стал темой для будущей беседы за чаем у миссис Поттер с ее подругами.

Перед тем как отправиться на остановку, Пенелопа свернула с главной улицы к «Чайному домику». Она быстро постучала в дверь, и почти сразу ее открыл Элвуд Элдридж. Он, казалось, как раз что-то взвешивал на маленьких весах, и на руках у него были белые хлопковые перчатки.

– Мисс Дэй! Рад!

– Я ненадолго, мистер Элдридж, – быстро сказала Пенелопа, доставая из сумки большой коричневый бумажный конверт, бережно свернутый и завязанный бечевкой. – Перчатка и пробирка, как мы и договаривались. Я на пути в Сент-Мэри-Кроу, но не могла не передать вам это.

Элдридж снял перчатку, бережно принял конверт и прижал его к груди.

– Идеально. Спасибо. Я начну работу, как только закончу с этими смесями. Жду ваших новостей.

Кивнув на прощание, Пенелопа поспешила дальше. Она переживала, что может не успеть на автобус. Однако удача на этот раз явно была на ее стороне – на остановку она пришла как раз вовремя и оказалась там совершенно одна. Автобус подъехал практически пустым. Пенелопа устроилась на сиденье возле окна, приложила голову к прохладному стеклу и, к собственному удивлению, почти мгновенно провалилась в тяжелый, глухой сон. Видимо, накопленный стресс последних дней и короткий, тревожный ночной отдых давали о себе знать.

– Сент-Мэри-Кроу, больница! – Громкий, привычный уже голос водителя вырвал ее из дремы точно так же, как и вчера.

Она вздрогнула, с трудом сообразив, где находится, и, борясь с остатками сонного оцепенения, выскочила из автобуса, бросив на ходу смущенное «спасибо» в сторону кабины. Очутившись на знакомом тротуаре, она встряхнула головой, стараясь прогнать туман, и уверенным шагом направилась к госпиталю.

За стойкой администрации сидела та же самая строгая женщина, что и вчера. Пенелопа, собравшись с духом, вежливо и максимально обезоруживающе ей улыбнулась.

– К сестре? – устало спросила сотрудница, даже не поднимая взгляда от бумаг.

– К сестре, – подтвердила Пенелопа.

– Часы посещений еще не начались, – произнесла она ту же заученную фраза, что и вчера. Голос звучал безразлично.

– Пожалуйста, – тихо, но настойчиво попросила Пенелопа. – Мой автобус просто приходит в это время. И мне негде ждать в городе, я из Розмари-Хилл.

Сотрудница тяжело вздохнула, наконец подняла на нее взгляд, оценивающе посмотрела и махнула рукой.

– Идите. Но тихо.

Пенелопа, сдержанно поблагодарив, поспешила вверх по знакомой лестнице. На этот раз дверь палаты 311 была плотно закрыта. Сначала Пенелопа слегка постучала, но не услышала в ответ ни звука. Затем, после паузы, аккуратно приоткрыла дверь.

Сегодня все койки в палате были заняты. Очевидно, за прошедший вечер поступило еще несколько больных.

Пенелопа почувствовала острую неловкость. Может быть, она и правда пришла слишком рано, а может, Агате стало хуже, и ее сон – свидетельство усталости. Она не знала, что делать: разбудить ее или уйти? Замерла в нерешительности на пороге, чувствуя себя незваным, неуместным гостем, нарушающим тихий больничный покой.

Поколебавшись несколько мгновений, она все-таки зашла и тихонько проследовала к дальнему концу палаты. Агата лежала, отвернувшись лицом к стене. Пенелопа аккуратно потрепала ее по плечу.

Агата