Убийственно розовый сад - Диана Пенроуз

– Ключи были у старшего кладовщика и у меня, – отчеканил Уильям. – Но склад – не банковское хранилище. Там бывают водители, грузчики… да кто угодно. – Он сделал паузу, его взгляд стал расфокусированным. – Было одно наблюдение. Незадолго до пропажи. Сторож видел, как мужчина крутился у заднего входа. Не местный. Из ваших краев, судя по описанию.

– Его опознали?

– Не я, – покачал головой Уильям. – Сторож сказал, что тот парень… был похож на… на брата Сама… – при произнесении этого имени на его скулах выступила легкая краска, – брата мисс Томпсон, я хотел сказать.

– На брата Саманты? – мягко уточнила Пенелопа, вспоминая сплетни миссис Джефферсон об их разговорах и намеки миссис Гловер.

Простое произнесение имени подействовало на Уильяма, как щелчок. Сначала он просто покраснел еще сильнее, смущенный тем, что узнали об этой короткой интимной детали. Но затем, вместо того чтобы замкнуться, он исказился от внезапной, кипящей злобы, которую больше не мог сдерживать.

– Да, на брата Саманты! – выпалил он, и его голос дрогнул от гнева. – На этого Гарри! И если он что-то украл, то сделал это не ради ваших дурацких цветочных конкурсов! Может, он просто хотел наконец что-то сделать для нее! Потому что в том доме ее никто никогда не ценил! Ее считали служанкой, тенью, а она… – он сжал кулаки, и его глаза сверкнули влажным блеском, – она самая добрая и светлая душа, которую я когда-либо встречал! А они, эти чванливые Франклины, топтали ее, как сорную траву!

Он отвел взгляд, и Пенелопа заметила, как его глаза на мгновение метнулись к серебряной рамке на столе, в которой была акварельный набросок – не роза из питомника, а простой полевой цветок. Рисунок был подписан небрежными, знакомыми Пенелопе буквами: «С.Т.». Она уже видела эту подпись раньше, видела подобную изящную акварель. В лавке миссис Гловер.

Корнуэлл сглотнул, и когда заговорил снова, в его голосе зазвучала усталая горечь.

– Вы пришли сюда, думая, что я конкурент, который пошел на убийство из-за какого-то фестиваля? – Он горько усмехнулся. – Моя «конкуренция» с Франклинами закончилась в ту секунду, когда я понял, что их сын сделал с Самантой. Теперь этот сын мертв, а она… – Он не договорил, сжав губы.

После паузы, уже тише, сдавленно, он добавил, словно оправдываясь:

– Он… Гарри… действительно бывал здесь. Интересовался новинками. Выглядел, как увлеченный садовод. Задавал умные вопросы.

Снова в кабинете повисло тяжелое молчание. Уильям, все еще пунцовый, не поднимал глаз, уставившись в полированную поверхность стола, словно пытался найти в деревянных прожилках ответ. Затем он медленно поднял голову. Его глаза были влажными, но в них горел странный огонь – смесь горя, ярости и отчаянной решимости.

– Я не убивал Джона, если вы на это намекаете, – произнес он хрипло, но четко. – Медики сказали – сердечный приступ. И я… – его голос дрогнул, но тут же окреп, стал твердым и почти злым, – я, черт возьми, рад, что он сдох! Он был ее недостоин! Она дурочка, конечно, ослепла… но он был недостоин даже ее мизинца!

Он резко встал, отодвинув кресло так, что оно с грохотом ударилось о стену. Его грудь тяжело вздымалась.

– Пожалуйста, уходите. Сейчас же. Если хотите предъявить мне какие-то обвинения – будьте добры, приходите с полицией. Со всеми формальностями. А сейчас… я прошу вас оставить меня.

– Еще один вопрос, прошу вас, – взволнованно и с неожиданным сочувствием сказала Агата. Она сделала паузу, чтобы ее тон не звучал как допрос, а как просьба о помощи. – Вы можете сказать, что именно пропало? Название вещества.

Уильям замер на месте, уже повернувшись к окну. Его плечи напряглись, но он не обернулся, глядя вдаль на свои теплицы.

– Сольват магния. Органический, – прозвучал его глухой, отрывистый ответ. – Катализатор. Используется в сложных реакциях синтеза некоторых регуляторов роста. В сухом виде при определенных условиях… – Он оборвал себя, резко махнув рукой, словно отгоняя и технические подробности, и их самих. – Это порошок. Белый, легкий. Его легко спутать с обычной химией или даже строительной пылью. А теперь – до свидания.

Он прямо и уверенно посмотрел на женщин. В его позе, в напряженной линии плеч не было страха разоблаченного преступника. Была непереносимая боль, гнев и потребность остаться наедине с этой внезапно прорвавшейся бурей чувств.

Выйдя на улицу, Пенелопа и Агата направились к автобусной остановке. Там они сели в ближайший автобус, однако не поехали до больницы, а вышли одной станцией раньше, чтобы немного пройтись пешком. Вести разговор в переполненном салоне не хотелось, но, впрочем, оказавшись на тротуаре, они молчание не прервали. Шли в тишине вдоль дороги по осеннему Сент-Мэри-Кроу. Ветер поднимал листья, и в проулках они закручивались в рыжие вихри. Движение автомобилей по дороге было оживленным, гораздо более сильным, чем в тихом Розмари-Хилл. Люди спешили по тротуарам, и горожане отличались от деревенских жителей более строгой одеждой и деловым лоском. И в этой какофонии звуков и образов обе женщины были погружены в тревожные мысли.

– Я верю ему, – первой нарушила молчание Пенелопа.

– Я тоже, – тут же сказала Агата, не уточняя, о ком речь. Контекст был ясен обеим.

– Вам говорит о чем-нибудь это название? То, что пропало? – спросила Пенелопа.

– Нет. Но красноречивое описание указывает на… В чем дело, Пенелопа? – Агата бросила на спутницу тревожный взгляд. Пенелопа замедлила шаг.

– Все нормально. Просто я вроде где-то слышала это название, – тихо говорила Пенелопа, и ее голос стал очень тихим, будто она боялась спугнуть хрупкую мысль. – По-моему это… это…

– Саманта? – вдруг прервала ее Агата.

Агата смотрела прямо перед собой. От общего людского потока отделилась фигура. Это была молодая женщина в простом сером платье, ссутулившаяся, и что-то в ее облике сперва просто привлекло внимание Агаты, а затем показалось знакомым. Женщина быстро двигалась по тому же тротуару, но на несколько шагов впереди. Агата подхватила Пенелопу под локоть и прибавила темп. Она неотрывно смотрела на спину впереди идущей.

– По-моему, да, это она, – тихо сказала Пенелопа. Агата сосредоточенно кивнула, и женщины, не сговариваясь, продолжили преследование, соблюдая дистанцию. Саманта наверняка шла навестить Гарри в больнице. И сегодня, после разговора с Корнуэллом, она из просто несчастной служанки превратилась в новую, крайне важную фигуру в их расследовании. В облике Саманты читалась странная смесь нервной тревоги, подергивающей ее плечи, и какой-то слепой решимости, заставлявшей ее шагать очень быстро. При этом создавалось полное ощущение, что на ее плечах лежит невидимый тяжелый груз. Когда все три жительницы Розмари-Хилл оказались у внушительного здания главного госпиталя Сент-Мэри-Кроу, Саманта