Аничкина иколе - Евгения Якушина

На бледных щеках Оболенской вспыхнул яркий румянец. Девушка потупилась.

– Варвара Станиславовна, мы же договорились, что верим друг другу, – напомнил Руднев. – Расскажите всё, как было. Это очень важно.

Варвара продолжала молчать.

– Ваш визит в актовый зал имел отношение к этому? – Дмитрий Николаевич вынул из кармана записку с шантажом и положил перед Оболенской, та в ужасе отпрянула, будто на одеяле у неё оказалась змея.

– Это совсем не то, что вы подумали! – вскрикнула девушка. – Это не я! Не я писала! То есть я, но…

Варвара снова разрыдалась.

Белецкий оторвался от подоконника, налил стакан воды и передал Дмитрию Николаевичу.

– Варвара Станиславовна, я вообще ничего не думаю про эту записку, а лишь надеюсь, что вы мне всё объясните… Вот, выпейте! И расскажите мне, что произошло, – Руднев заставил Варвару сделать несколько глотков.

Девушка немного успокоилась и заговорила, сперва неуверенно, но постепенно речь её стала торопливой и сбивчивой.

– Это месяц назад началось. Совершенно случайно! Мы тогда готовились к осеннему балу… Репетировали… Алексей Алексеевич… – губы у Оболенской задрожали.

– Варвара Станиславовна, что произошло, когда вы бал репетировали? – одёрнул её Дмитрий Николаевич, не позволив опять удариться в слёзы.

– Там на балу под Чайковского Алексей Алексеевич листья и лепестки должен был сыпать с потолка. Мы для него в саду эти самые лепестки и собирали… И была моя очередь нести ему корзину… Я, когда зашла… Ну, к нему, в каморку… Где у него все эти механизмы и свет… В общем, его там не оказалось… Я поставила корзину и хотела уходить, но тут заметила… Там на стене было углём написано…

Девочка запнулась.

– Что было написано?

– Я точно не помню, – замялась Варвара.

– А не точно? – продолжал настаивать Дмитрий Николаевич. – Варвара Станиславовна, припомните, пожалуйста, это важно!

– Дмитрий Николаевич, я думаю, это было… Было мерзостью! – прошептала Варвара.

– Шантажом, вы имеете в виду? – уточнил Руднев.

– Да…

– Кто кого шантажировал, как вы подумали?

– Не знаю. Там было написано что-то вроде: «Мне известно, что это были вы. Чем вы готовы заплатить за моё молчание?».

– Вы узнали почерк?

– Нет, там было написано печатными буквами.

– Понятно. Что было дальше?

– Дальше в каморку зашла Олька, моя сестра, и тоже увидела надпись.

– И?

– Мы поняли, что тут какая-то тайна! И решили, что будем следить!

– Как же вы стали следить?

– Кто-нибудь из нас двоих пробирался в каморку и, если видел новую надпись, списывал её и передавал другой. Так мы узнали, что надписи появляются раз или два в неделю. Мы надеялись подкараулить шантажиста и потом всё рассказать!

– Кому же вы собирались рассказать?

Варвара снова покраснела и покосилась на директрису.

– Юлии Павловне, – неуверенно ответила она, пряча глаза.

– Это похвально, – Дмитрий Николаевич сделал вид, что принял ответ девушки за чистую монету. – Кроме вас с сестрой, кто ещё участвовал в этом… расследовании?

– Никто! Мы с Олькой поклялись никому ничего не говорить! Даже на бумажке клятву написали, сожгли, а пепел смешали с чаем и выпили.

– Даже так? – подивился серьёзности подхода Дмитрий Николаевич. – А это послание вы когда обнаружили? – он указал на лежащий на одеяле листок.

– Третьего дня.

– И больше сообщений не было?

На девушку снова накатил ужас увиденного в актовом зале. Она закрыла лицо руками.

– Не знаю, – прошептала она. – Я как раз пришла проверить, а там…

– Вы пришли проверить каморку Таранухи?

– Да.

– А зачем в декорацию заглянули?

– Она была открыта.

– Это вы закрыли ворота?

– Да.

– Зачем?

– Было очень страшно! – девушка снова свернулась калачиком и уткнулась в подушку.

Дмитрий Николаевич подал Белецкому знак позвать доктора, и, когда тот появился, Руднев вместе с Опросиной и Белецким вышли из палаты.

– Юлия Павловна, необходимо оградить Оболенскую от любого общения. Никто не должен знать, что с ней произошло. Пусть все думают, что она заболела. Скажите, корь или скарлатина, что-нибудь заразное, чтобы её изоляция не вызывала подозрений. Предупредите доктора и медсестру. Белецкий, ты будь пока здесь. Я пришлю тебе на смену кого-нибудь из агентов Ярцева, чтобы он постоянно находился при ней под видом доктора.

– Дмитрий Николаевич, вы думаете, девочке что-то угрожает? – дрогнувшим голосом спросила Опросина.

– Она свидетель, даже если и не видела убийцу, в чём я не уверен. Слава Богу, сам убийца о ней, скорее всего, не знает. Иначе бы мы живой её не нашли. Но он может узнать, поэтому мы обеспечим ей охрану… Есть возможность отправить Варвару домой?

– Нет, – ответила Юлия Павловна. – Граф Оболенский служит консулом при Российском посольстве во Франции. До Рождества они с супругой будут находиться в Париже. Дмитрий Николаевич, а что делать с её сестрой Ольгой?

– Сейчас ничего. Лучше не привлекать к ней внимания, пока мы не знаем, что это за история с шантажом. В любом случае, Юлия Павловна, все дети должны постоянно быть на виду. Отмените у них личное время. Не позволяйте им быть без надзора. Мне не хотелось бы этого говорить, мадам, но в школе убийца, безжалостный и чрезвычайно жестокий.

Глава 10

Дмитрий Николаевич отправился к актовому залу, где, как выяснилось, его ожидал Ярцев.

– Дмитрий Николаевич, я пригласил вас, чтобы вы нашли одну ученицу, и, желательно, живой. А вы вместо этого в один день нашли двух убитых педагогов. Если всё так пойдёт и дальше, к завтрашнему вечеру пансион Святой Анны станет похож на «поле грозной сечи», – проворчал чиновник Особого отдела.

– Если всё так пойдет и дальше, нам с вами, Алексей Петрович, грош цена, – хмуро ответил Руднев. – Никто из нас не продвинулся в расследовании ни на шаг. События происходят вокруг нас сами собой, а мы только удивляться успеваем.

– Да уж! Достижениями хвастаться пока не приходится! – признал Ярцев. – Рассказывайте, что тут у вас случилось.

Дмитрий Николаевич рассказал все новости, начиная со свидетельств Беловой и найденной броши и заканчивая историей с Оболенской и шантажом.

Ярцев немедленно приказал направить в лазарет агента и собственнолично проверил коморку физика.

– Новых посланий нет, – сообщил он, возвращаясь к Рудневу. – Вы уверены, Дмитрий Николаевич, что девочка сказала вам правду?

– В отношении того, как они с сестрой нашли переписку шантажиста и как следили за ней, думаю, всё так и было. Но подозреваю, что Оболенская-младшая могла нарушить клятву молчания и поделиться тайной с подругами. На счёт конечной цели слежки Оболенская, скорее всего, слукавила. Никому бы они ничего не рассказали, а продолжили бы наслаждаться своим «маленьким» секретом. В этом их девчачьем карцере да такое развлечение!

– Может, оно и хорошо, что девочки не очень-то