Восемь дней до убийства - Елена Фили

понять, кто и за что избил Бориса семь-восемь дней назад. На доске появились неизвестные фигуры. Трудно представить, что его, как выразился Толик, «уронили и отпинали» Туся, Паша и Дина. Или это сделали Герман с сообщником? С тем самым партнером по любовным пари? Не свойственно Герману грубо бить кого-то ногами. Он скорее отхлестал бы обидчика пощечинами. Такой вот чистоплюй.

Никита потянулся за очередной булочкой, но рука наткнулась на пустоту в пакете. Он что, задумавшись, все съел? Похоже на то. Никита прислушался к себе. Подозрение, что Тусю подослали подсунуть ему яд, он отмел. Но ведь необязательно это должна быть отрава? Крепкое снотворное вполне сможет приостановить бурное расследование: он выпадет из реальности и не успеет все выяснить до двенадцати завтрашнего дня, а там подключится Лариса и заставит спустить дело на тормозах. Но нет. Спать не хотелось. И Никита двинулся туда, куда и намеревался пойти до того, как увидел Тусю у себя на этаже, — в комнату охраны.

— Привет, Коломбо! А мне говорят, следователь из города приехал, дотошный, противный, я сразу на тебя подумал. Посмотрел по камерам — точно, ты.

Никита и начальник охраны — высокий, худой, с огромными кистями рук и размером обуви не меньше сорок восьмого — с радостью обнялись.

— Здорово, Чех! Вот где ты устроился. Как нога?

У начальника охраны, бывшего опера из управления, вместо левой ноги был протез — последствие той же самой истории, в которой Никита получил травму спины. Чехов поймал тогда бандита, а тот потом на допросе в УВД, в ярости вырвавшись из наручников, повредил Никите позвоночник ударом стула.

Грабители, которых они в тот год ловили, работали жестко и методично. Целый год выслеживали и убивали дальнобойщиков, перевозивших новенькие «Лады» и «Нивы» с автозаводов Жигулевска и Тольятти. Останавливали фуры на глухих трассах, ликвидировали водителей, чаще всего выстрелом в затылок, угоняли машины, а потом перепродавали их через подпольные авторынки.

Дело быстро стало резонансным: слишком много трупов, слишком дерзкие нападения. Когда пятерых водителей с одинаковыми пулевыми отверстиями в затылках нашли в лесу под Самарой, Москва взяла расследование под особый контроль. Создали спецгруппу из оперативников уголовного розыска, сотрудников ГИБДД для блокпостов, следователей из областного СК и даже военных.

Во время последней схватки сборный отряд накрыл схрон бандитов, те, отстреливаясь, разбежались, а потом, окруженные, залегли в старом полуразрушенном доме на окраине частного сектора. Чехов первым ворвался в дом и чуть не погиб. Главарь банды, загнанный в угол, решил «уйти красиво» и бросил в полицейского гранату, осколки которой и перебили Чехову ногу до колена.

— А мне приказали за тобой следить и докладывать о каждом твоем шаге. — Чех многозначительно поднял палец, указывая на потолок.

— Я уже понял. Но мне нужна твоя помощь. Хочу просмотреть записи с камер, дней семь-восемь назад. Или тебе требуется специальное разрешение?

И Никита тоже указал глазами на потолок.

— А про то, чтобы тебя не допускать к экранам, указаний не было. — Чех хитро подмигнул. — Я подобрал себе в команду отличных ребят. Никто не стукнет. Лично проверял каждого. Делай, что тебе нужно.

— Спасибо. Я сейчас посмотрю, а потом еще раз вечером зайду. Есть план.

— Узнаю твои методы, Коломбо. Кинуть камень в воду и смотреть, куда пойдут круги. Я скучаю по своей старой работе. Не буду докладывать… — Начальник охраны, смеясь, опять посмотрел вверх. — А ты расскажешь потом, когда закончишь расследование, что и как случилось. Договорились?

— Если ты не пожалеешь о том, что узнал.

Чех, который уже пошел отдать распоряжение, развернулся.

— Вот сейчас было непонятно. Мне сказали, лечила допустил передозировку. Врачебная халатность, и все. «Следователь, конечно, поковыряется, но в итоге придет к такому же выводу» — такие были слова.

— Убийство, Чех. Очень запутанное, но точно — убийство.

Начальник охраны замер.

— Ищи, Коломбо. Только чтобы… Как ты там обычно говоришь? Была обоснованная уверенность в стопроцентной правоте. Мне этот санаторий дорог. Приютили меня здесь, уважают, лечат, понимаешь?

…Никита вышел из комнаты охраны спустя час. Теперь он точно знал, о чем будет говорить с семьей Паши. И с Германом… который как раз шагал ему навстречу. Никита постоял, ожидая, когда Герман подойдет ближе.

— Как говорится, на ловца — и так далее. Ты мне как раз нужен.

— Как ты надоел мне, Коломбо! Понятно, что Лариса добьется вынесения вердикта о врачебной халатности и вышибет меня из санатория. Этим все кончится, чего тянуть? Я сегодня и так все утро смотрел на твою хитрую рожу, а вечером буду выслушивать твои завиральные теории. Тогда и поговорим. Мне некогда. Нужно подготовить для преемника выписки на моих бывших пациентов.

Герман смерил Никиту раздраженным взглядом и двинулся дальше.

— А я могу назвать имя твоего соратника по пари. Которое вы с Ларисой почему-то скрываете.

Герман остановился и медленно повернулся к Никите:

— При чем здесь вообще пари?

— Ты иди, куда шел. Я же тебе надоел.

— Ты никогда не говоришь и не делаешь что-то просто так. Зачем я тебе нужен?

— Хочу наконец извиниться за то, что было в школе. Я рад, что у тебя в жизни все сложилось хорошо. Значит, как сказала мне тогда завуч, ты сделал правильные выводы. Такие, которые на всю жизнь. Как и я.

— Извинения приняты. Все?

— Пойдем куда-нибудь присядем. Я расскажу, что на самом деле здесь произошло. Признаюсь сразу, достоверных улик нет. Но надеюсь, что завтра к двенадцати они появятся.

— А почему ты вдруг решил мне поверить? Я, по-твоему, вне подозрений? Это странно, Коломбо.

— Я же говорил, отравление — женское преступление. Не тот ты человек, который может долго плести паучьи сети. Скорее просто отойдешь в сторону, гордый и непонятый. Чистоплюй.

— Зануда.

— Сукин сын.

— Маму не трогай, порву.

Они помолчали, улыбаясь. И пошли по коридору, выискивая тихое место, где можно поговорить и чтобы поблизости не было видеокамер.

* * *

— Туся, хватит дуться.

Паша стояла перед платяным шкафом, задумчиво перебирая одежду. Духота, проникавшая через открытую дверь лоджии, делала воздух в комнате густым и каким-то липким. Паша аккуратно складывала теплые вещи в чемодан, потому что из-за жары они в санатории не пригодились, а другие, легкие, летние, откладывала на кровать: что-то нужно будет перегладить, а что-то простирнуть.

За окном шумели сосны, доносились обрывки разговоров отдыхающих, которые гуляли внизу. Туся растянулась на кровати, отвернувшись от Паши. На другой кровати, уставившись в открытую дверь лоджии, лежала Дина.

— Девочки, это молчание начинает действовать мне на нервы. Осталось потерпеть чуть-чуть, всего пару часов до ужина.