Восемь дней до убийства - Елена Фили

Мы этому смешному сыщику с дурацкой улыбкой все рассказали. Никаких доказательств, что Бориса отравили, у него нет и быть не может, потому что сердечная недостаточность Бориса подтверждена кардиологом, она же выявится, когда судебный эксперт обследует тело. Сердце — хрупкий механизм. Один лишний миллиграмм, и уже ни кардиолог, ни судмедэксперт не найдут ничего, кроме естественной причины. Герман ошибся с дозировкой, вот и все.

Дина засунула голову под подушку и сверху придавила сложенным пледом с кровати.

— Зачем ты это говоришь? — зло зашептала Туся. — Ты же знаешь, Динка переживает, что Герман по статье вылетит с работы.

— Потому что хватит прятать голову под подушки и пледы! Если ураган надвигается, глупо думать, что он пройдет мимо. Надо подготовиться. И ладно Дина. Она винит себя в смерти мужа, но ты-то что как с цепи сорвалась? Примчалась от этого Коломбо, сопишь, молчишь, злишься.

— Этот, как ты говоришь, смешной сыщик сразу понял твою уловку — подослать меня как шпионку. Спросил только, за кого ты больше переживаешь: за Германа или за Дину?

— Ты на встречу пойдешь вот так? В сарафане?

— Как мне было стыдно! Коломбо очень хороший, тетя Пашка! Из-за него Германа исключили из школы, и Коломбо до сих пор мучается, что виноват.

— Возьми кофту, к вечеру с Волги потянет прохладой.

Завибрировал смартфон Дины, поставленный на беззвучный режим.

Паша с Тусей переглянулись. Туся поднялась и посмотрела на экран, потом свалила с головы сестры сооружение из подушки и пледа.

— Герман звонит. Наверное, нам пора выходить.

Дина схватила телефон и, выскочив на лоджию, плотно прикрыла за собой дверь.

Туся фыркнула.

— Какие могут быть тайны после исповедей сегодняшнего утра? Коломбо нас ловко развел!

— Не переживай ты так. Он, конечно, смешной, но неглупый. И тебе подходит. Не будет поддаваться на твои провокации… Не хочешь кофту, возьми мою шаль. — Паша протянула шелковую шаль, расписанную павлиньими перьями. — Она на вид легкая, но очень теплая.

— Лучше кофту. А то буду как павлиниха.

Открылась дверь лоджии, и вошла Дина.

— Я иду с вами. Герман поведет к беседке Коломбо, — объявила она, подошла к стопке вещей, сложенных тетей, и вытянула оттуда толстый свитер, отчего вся аккуратная ровная башня развалилась. — В коридоре вас подожду.

Часть 3

Восемь дней до убийства

Тропа, затерянная среди сосен, казалась узкой лентой, едва проступающей сквозь буйство разросшихся вдоль нее кустов. Их густые ветви заслоняли стволы деревьев и скрывали нижнюю кору за плотной завесой листвы. Воздух был наполнен смолистым ароматом хвои, смешанным с терпким запахом влажной земли. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь игольчатый полог, рисовали на земле причудливые узоры. Под ногами мягко хрустели опавшие шишки.

Три женщины двигались по этой тропе. Паша шла впереди, и в ее движениях чувствовалась уверенность хозяйки, ведущей гостей через собственные владения. Ее светлый брючный костюм, хоть и не кричал о дороговизне, сидел безупречно, подчеркивая стройность фигуры. Сверху Паша небрежно накинула шаль с пестрыми павлиньими перьями, переливающимися на солнце. Она шагала легко, но с достоинством, изредка оборачиваясь, словно проверяя, идут ли за ней ее девочки.

Туся, напротив, двигалась бодро, рассказывая на ходу что-то смешное. Ее сарафан, тот самый, что так нравился Никите, колыхался в такт шагам, а легкая кофточка то и дело сползала, напоминая Никите сцену из прошлого визита, когда открытые плечи Туси заставили его сердце учащенно забиться. Золотистые кудри, живые и непослушные, выскакивали из-за спины Паши.

Дина, замыкающая шествие, казалась самой неприметной, но лишь на первый взгляд. Ее джинсы и свитер крупной вязки, надетый поверх простой футболки, создавали образ практичной женщины, не привыкшей тратить время на излишества. Но в ее сосредоточенном взгляде читалась готовность к действию, будто она уже предчувствовала, что этот поход в беседку не закончится мирными разговорами.

Никита искоса взглянул на Германа. Понимал ли тот ответственность, которую хотел взвалить на свои породистые плечи? Сам Никита никогда не думал о семье как об ответственности. Семью он представлял себе так: когда-нибудь у него появится жена, которая станет жить душа в душу с его мамой, обе будут секретничать на кухне, гулять в парке, вместе воспитывать детей (он так и думал — «детей», во множественном числе) и, главное, — не мешать ему работать. Сейчас, глядя на кудряшки Туси, время от времени выскакивающие из-за плеча Паши, слушая ее смех, долетавший сквозь шелест листвы, он вдруг пересмотрел свои позиции. Вполне можно и погулять с детьми вместе с женой, и посидеть за полночь на кухне, обсуждая недавно просмотренный фильм.

Но эти мысли были мгновенно отброшены, когда женщины наконец вошли в беседку.

Они с такой неестественной чинностью расселись вокруг стола, будто собрались не для частного разговора, а на официальное совещание. Три против одного. Или, может, один против трех?

Никита почувствовал, как в груди разгорается знакомое холодное пламя. «Думаете, я не справлюсь? Думаете, сдамся, признаю свое бессилие? Нет, дорогие дамы. Вы получите урок возмездия за недоверие, за игру, в которую вы меня втянули».

Треснула ветка под чьими-то шагами. Резкий звук в тишине заставил всех обернуться. Сухой щелчок, будто кость переломили в суставе, потом шорох листвы — кто-то уверенно, не скрываясь шел по тропинке.

— Сюда кто-то идет. Еще этого не хватало!

— Ничего, увидит, что место занято, и отправится восвояси.

Никита достал блокнот, пролистнул пару страниц, скользнул пальцами по пометкам и махнул рукой в сторону поворота, откуда уже показалась чья-то тень.

— Я его пригласил.

Из-за деревьев вышел парень. Невысокий, в поношенной униформе работника столовой — синие брюки, белая рубашка. Такие люди редко привлекали внимание дам, жаждущих приключений, и тех, кто приехал в санаторий лечиться. Они были частью пейзажа: бесшумные, неприметные; с тележками, подносами и ведрами снующие между корпусами. Но именно они замечали все.

— Речь пойдет о прошлом воскресенье.

Никита заметил, как вздрогнула Туся. Но его интересовала реакция Паши. Она оставалась спокойной и оценивающе смотрела на подходящего к беседке парня.

Тот двигался медленно, словно не решил еще, идти вперед или вернуться, пальцы нервно сжимали край кармана брюк. Было видно, что ему не нравится роль, которую отвел ему Никита. От волнения парень машинально толкнул самодельные качели, болтающиеся на толстой ветке над тропинкой. Послышался скрип дерева, и сиденье качнулось, будто кто-то невидимый только что с него вскочил.

Парень зашел в беседку, встал возле стола и вопросительно посмотрел на Никиту.

— Расскажите про события прошлого воскресенья. Вы дежурили, была ваша смена, что произошло?

— Вот эта девушка… — Парень указал на съежившуюся Тусю. —