Девушка для услуг - Сидони Боннек

английской семье. Улыбаюсь во весь рот, объявляю, что чудесно провела ночь, что проснулась как новенькая и готова радостно встретить оставшиеся месяцы моей работы. Моя цель – стать журналисткой, независимой и свободной, сделать карьеру, вращаясь в кругу образованных, открытых людей, разбогатеть, как они, ну и так далее… Завтрак проходит в душевной обстановке, я прекрасно играю свою роль, вижу, что хозяева мной довольны, и прокручиваю в голове сегодняшнюю программу: быстренько прибрать наверху, в спальнях, затем выйти из дома и добиться встречи с одной из моих коллег. Все равно, с какой именно; мне важно найти тут себе подобных, того, кому я могла бы довериться, кто понял бы меня или хотя бы время от времени со мной общался.

Моника увезла детей на машине, и ее урок гимнастики не отменили, так что я осталась дома в полном одиночестве. После того как я все убрала, отмыла, вычистила, сложила, а заодно надышалась едкими химическими запахами моющих средств (доказательство моего усердия), я вышла наружу, чтобы прогуляться по резиденции.

На первый взгляд кажется, будто все ее обитатели заняты делом, но я уверена, что в конце концов кого-нибудь да встречу, и готова ждать этого, расхаживая взад-вперед.

Иду мимо дома моего любимого соседа – Митчела. У него всегда все спокойно, и мне это известно, так как его особняк – ближайший к нашему. В отличие от других домов здесь не слышно, как хлопает входная дверь, как отъезжает или возвращается машина. От Моники и Джеймса я узнала, что хозяин работает с утра до ночи. Он архитектор; его офис находится в центре Лондона. Митчел и его жена привлекают меня более остальных: это общительные и приветливые люди, да к тому же блестящие, артистические натуры. Холли увлекается живописью и часто ездит в город брать уроки. Как ни странно, я до сих пор не встретила ни их сына, ни их служанку; похоже, в нашей резиденции помощницы по хозяйству и впрямь сугубо домашние существа.

Эти девушки занимаются детьми и домом, не выходя за его стены, и только хозяева работают и отдыхают вне особняков. Я миную жилище Митчела; дальше стоит дом Джона и Евы, у которых работает Нэла. Я вижу ее со спины, но сразу узнаю по длинным, до пояса, волосам и по тоненькой фигурке. Решаю окликнуть:

– Нэла!

Женщина оборачивается и смотрит на меня. Я обозналась: она значительно старше.

– Простите?..

– Ох, извините, я приняла вас за…

– За Нэлу? Нет, я ее хозяйка, меня зовут Ева.

Я стою в замешательстве.

– А вы хорошо знакомы с Нэлой?

– Нет, я видела ее только однажды, на барбекю у Джеймса и Моники.

Похоже, мой ответ ее удовлетворил – более того, успокоил. Но она не предлагает мне зайти к ним или вернуться попозже, чтобы встретиться с моей коллегой. Лишь кивает и входит в дом. А я стою как оплеванная. Видно, ей не хочется тратить на меня ни свое драгоценное время, ни время своей помощницы. Ведь оно так дорого… Несколько фунтов – карманные деньги! – за работу двадцать четыре часа в сутки! Я с отвращением смотрю ей вслед – так и хочется догнать ее и врезать как следует. В Бретани мне внушали гадливость бедняки, но здешние богачи, как я погляжу, тоже не подарок. И все же я остаюсь той покорной скотинкой, в какую меня здесь превратили. Поэтому разворачиваюсь и иду обратно, в свое стойло.

Сижу у себя в комнате за столиком. Курс экономической истории Европы двадцатого века едва не выпадает у меня из рук. Ищу в двуязычном словаре несколько слов и выражений, которые я записала в комнате Льюиса, чтобы узнать побольше о его учебной программе. Что такое Founding texts? Основополагающие тексты западной цивилизации: Библия, «Одиссея» Гомера, «Энеида» Вергилия и «Метаморфозы» Овидия. The Hermeneutic Bible? Наука о толковании текстов, в том числе библейских. Ничего себе нагрузочка для десятилетнего ребенка! Да еще это загадочное название его школы – «Cedar Protestant Education Centre». Cedar означает «кедр». Кедр Ливанский – легендарное священное дерево, называемое также Божьим кедром. В Библии он упоминается семьдесят семь раз – в частности, царем Соломоном, который повелел пустить его на стропила для кровли Иерусалимского храма. Это дерево – символ чистоты и мощи. Рядом с этим определением помещена и фотография дерева – могучего, но кажущегося легким, – такого же, как на рисунке тушью, под двумя именами: «Реджинальд + Эйлин Уайт». Значит, Льюис – примерный ученик протестантского образовательного центра «Кедр», лондонской школы, где преподают исключительно протестантские тексты и внушают детям веру в духовную мощь и чистоту религии.

Чудится, будто под кожей у меня застряла заноза – совсем тоненькая, она не причиняет боли, но я ощущаю ее: она то и дело напоминает мне, что здесь что-то нечисто, и мешает рассуждать логично. Причем эта заноза словно бы путешествует по моему телу: я чувствую ее то в основании шеи, то между лопатками, то в ладони, а то и в ступне, отчего я даже слегка прихрамываю. Как-то раз я села, присмотрелась к ноющему месту и сильно прижала кожу вокруг него, чтобы разглядеть и выдавить этот источник боли. Но нет, ничего у меня не получилось. В другой раз я взяла в ванной Моники щипчики для бровей, которыми она придает им идеальную дугообразную форму, но, как ни старалась, это изящное позолоченное орудие пытки тоже не помогло мне добраться до занозы.

И тем не менее она существует.

Мое постоянное душевное недомогание, мой страх перед тем загадочным, непонятным, пугающим, что я могу обнаружить, ясно подсказывают: мое повседневное существование потихоньку идет под откос. А жаловаться некому… да и как передать это словами? Сказать, что мне больно вот здесь или вот там… нет, вот тут! Ну и как я после этого буду выглядеть? Мне ответят: да это просто ипохондрия! Или: да вы просто лгунья! Или: вот уж делать вам нечего! Но я ведь хочу, чтобы меня любили и уважали, а не жалели. И потому молчу, хотя каждый день спрашиваю себя: ну и где сегодня она объявится, эта самая заноза?

Прямо здесь…

И прямо сейчас…

Нынче вечером Моника попросила меня уложить спать Льюиса – она, мол, мне доверяет. Даже разрешила помочь ему раздеться. Для меня это целое событие: здешняя жизнь так монотонна, что малейшая перемена становится праздником. Спрашиваю Льюиса, как помочь ему снять брюки. Он отвечает:

– Вы их стянете с ног, но перед этим закроете