Леди в желтом - Ли Алам

Она верила, что любой может добиться результатов, потратив определенное количество времени и сил. Будь то работа, учеба или расследование убийства. Единственное – не всем выпадает равное количество того самого времени и сил. «Неисправимая идеалистка», – бормотал про себя Тона.

– Когда ты успела встретиться с девушками из агентства?

– На следующий день после убийства – вчера. Предлогом была смерть Чхонхи, но я столько необычного узнала о жизни в этих агентствах. А найти их я смогла благодаря помощи одного человека, которому они доверяют.

Кёнэ не хотела рассказывать о своей названой бабушке. Не то чтобы не могла, но это все еще была немного запретная тема. Нет на корейской земле такого мужчины, который бы считал, что жених может положительно расценить общение будущей жены с любовницей ее деда. К счастью, Тона сменил тему и не стал ничего выяснять.

– Нашла еще что-нибудь касательно убийства?

– Почему ты спрашиваешь?

– В надежде, что ты мне расскажешь. Я хочу помочь и не делать каждый раз удивленное лицо, слушая твои версии. А как я смогу это сделать, если ничего не знаю.

Кёнэ сделала глоток воды и ощутила едва уловимый привкус сырой рыбы. Привыкая к жизни в далекой чужой стране, так хотелось домашней еды. Пропаренный тофу, приготовленные на гриле золотистые кусочки говядины, хрустящие огурцы с кислинкой в кунжутном масле, перемешанные с красным перцем. Больше всего в Америке она мечтала о чашке горячего риса. Одна ложка корейского риса – и можно отказаться от хлеба, сыра и масла.

Но вернувшись на родину после долгого отсутствия, понимаешь, что знакомая с детства еда стала чужой. Лапша пересолена и отдает рыбой, слишком крупно нарезанный чеснок в салатах, теплая вода из колодца, не соответствующая санитарным нормам. Кёнэ старалась есть, не показывая, что ей не нравится еда, но все равно смогла осилить только половину порции лапши. Тона съел все, его тарелка была пуста.

– Сама я пока ничего не обнаружила. Сразу после вскрытия мы отправились в полицию изучать улики, которые удалось собрать. Среди образцов, что они принесли с места преступления, мы нашли пчелиную матку.

– Тебе это кажется странным? Ты же сама говорила, что у пчел так заведено: одна колония – это одна семья. Среди них есть воины – это когти и зубы, рабочие – это кровь и мясо, и королева – воспроизводство потомства. Они живут как один организм.

Тона говорил фразами из статей газетной колонки, которую когда-то вела Кёнэ. За соседним столиком сидел мужчина средних лет. На фразе «воспроизводство потомства» он нахмурился и злобно посмотрел на парня.

Кёнэ улыбнулась и продолжила:

– Ты молодец! Но вопрос не в том, что у пчел есть королева. На месте преступления она была не одна. Полицейские обнаружили четыре особи. А учитывая их незнание и неумение собирать образцы, думаю, что их там было намного больше.

– Что в этом странного?

– Мы не нашли там улей. Если представить, что это были пчелы, случайно залетевшие с улицы, то, скорее всего, это медоносные, которые отделились от семьи и теперь передвигаются в поисках нового дома. Но сейчас прохладно, пчелы себя так не ведут в такую погоду. А на месте преступления было четыре новых семьи. Это очень странно.

Кёнэ замолчала на время, задумчиво постукивая указательным пальцем по столу.

– Тебе кажется, что преступник специально выпустил пчел?

– Другого объяснения этому я не вижу. Иначе почему это были медоносные пчелы, которых обычно разводят на пасеках, и почему их было так много. Похоже, кто-то принес соты и выпустил этих пчел.

Тона нахмурил брови. По его лицу было видно, как он старается переварить информацию.

– Для чего он это сделал?

– Не знаю. Может, это послание? Какой-то намек? Или символ неизвестной нам организации.

– Может, это какой-то извращенец, испытывающий сексуальное возбуждение при виде пчелы на теле женщины?

– Какая богатая фантазия!

– Нет, у меня с этим все плохо. Сейчас на прием к врачу приходят пациенты с разными проблемами. Среди них много странных. Некоторые могут укусить или ударить, есть такие, кого надо связывать. Обычным людям такое понять сложно.

Мужчина средних лет, который все это время сидел за соседним столом, вдруг сморщился, встал, заплатил и быстро направился к выходу. Его порция лапши так и осталась нетронутой. На самом деле преподавателям медицинского колледжа тоже было неловко затрагивать неудобные темы, особенно перед студентками. Смеяться запрещалось. Научные знания, не более того. Они же сами за это боролись. Вот вам и равноправие в науке. Почему перед студентками надо избегать темы сифилиса и того, как он передается? У слова даже появился эвфемизм – «женская болезнь». Кёнэ улыбнулась, вспоминая учителей и коллег-исследователей с их попытками обойти такие темы всеми возможными способами.

– Ты улыбаешься? – заметил Тона.

– Интересно рассказываешь, – коротко ответила Кёнэ.

Тона смутился и добавил:

– Как хорошо, что у тебя улучшилось настроение.

30 марта

Теперь в гостинице часто можно было увидеть посыльных. Они приносили документы или передавали сообщения. Чаще всего они выполняли поручения инспектора Сато, бабушки Кёнэ или журналистов. Но однажды пришел человек с новостями из родительского дома. Кёнэ закрылась в лаборатории и просидела там шесть часов, делая вид, что ее нет. К счастью, он быстро ушел. Иногда девушка просила, чтобы Окхва получала за нее письма, если была очень занята. Так было и в тот день, когда пожилой посыльный принес письмо от родственников. Он странно посмотрел на девочку, от чего той стало не по себе. Окхва забрала письмо и, громко хлопнув дверью, поднялась наверх, захватив по дороге утреннюю газету. Кёнэ стояла посреди хаоса, царившего в лаборатории, и с мрачным лицом читала полицейский отчет, который ей принесли сегодня утром.

– Госпожа, вам письмо.

Кёнэ, не поворачивая головы, протянула руку и забрала письмо.

– Спасибо.

– Хорошо спали сегодня?

Ответа не последовало. Окхва посмотрела на опухшее лицо Кёнэ, ее покрасневшие глаза и нахмурилась.

– Не спали, значит.

– Вздремнула немного. Вот, посмотри, – указывая на какую-то надпись в углу отчета, сказала Кёнэ. Окхва прочитала японские иероглифы.

– Это связано с агентством Ли Ёнхака.

– Да, инспектор конфисковал бухгалтерскую книгу и сейф. В них не было ни денег на выплаты девушкам, которые ушли из агентства, ни ценных бумаг.

Окхва вспомнила, как Кёнэ рассказывала эту историю, опуская какие-либо обескураживающие подробности. Деньги всегда были серьезным мотивом для убийства.

– У него был повод убить Чхонхи.

– И нет никаких доказательств, что он нанял другого