Леди в желтом - Ли Алам

во-первых, женщина должна быть хорошей матерью и с умом воспитывать детей, будущее страны. Во-вторых, она должна быть мудрой хозяйкой. В-третьих, быть верной женой. Выполнение всех этих обязательств и предполагает наличие прав. Чхонхи считала мои взгляды «устаревшей феодальной глупостью» и утверждала, что нам нужен более прогрессивный подход, а не мои древние постулаты.

Ёнсун засмеялась. Смех был какой-то нервный.

Выполняя обязательства матери, домохозяйки, жены, вы обретаете права. Это было похоже на слоган, о котором говорил Тона перед тем, как мы сюда пришли.

«Хорошая жена, мудрая мать». В начале 1910 года, когда Кёнэ была еще совсем маленькая, первые корейские девушки, вернувшиеся после обучения в Японии, открыли для себя эту философию. Они отстаивали идеи о том, что женщина – не собственность мужа и, являясь полноправной хозяйкой, она должна получать новые знания, умения и навыки, чтобы обучать своих детей. В то время эта идея стремительно развивалась. Среди корейского населения были те, кто критиковал ограничение прав женщин, но сейчас об этом уже почти не говорили.

– Вам не нравилось, что Чхонхи критикует ваши взгляды?

– Да, мы спорили, но оставались подругами. Судя по всему, вы уже знаете. Тот самый мой маленький недостаток. Чхонхи недавно узнала о нем. Вместо того чтобы скрыть этот секрет, она рассказала о нем. Было такое чувство, что меня предали, и я прекратила общение. Мы не виделись целый год.

– Тогда зачем вы приходили к той, с кем не общаетесь уже долгое время? Тем более накануне убийства.

Кёнэ вспомнила слова Чисон о том, что Ёнсун приходила и они с хозяйкой вместе обедали.

– Вы всё видите односложно.

– Значит, вы не испытывали неприязнь к Чхонхи?

– Я ее ненавидела. Но это мешает разделить трапезу?

Кёнэ, например, совсем не хотелось садиться за один стол с ее страшим братом.

– Отвечайте прямо. Не уходите от ответа.

Ёнсун посмотрела на собеседницу довольно странным взглядом, и с этого момента голос ее стал более напористым:

– Это не имеет отношения к делу. И я не обязана об этом рассказывать.

– Я помогаю полиции в расследовании дела. И мне ничего не стоит намекнуть им, что вы что-то скрываете.

– Меня просили передать сообщение от студии звукозаписи. Поскольку менеджером там работает муж моей сестры, я подумала, что смогу выполнить эту просьбу.

Кёнэ вспомнила осень прошлого года и совет, который она дала человеку на острове. Ради семьи или близкого друга можно дать ложные показания. Она нахмурилась и продолжила:

– Где вы были ночью двадцать пятого марта?

– Ночь, когда убили Чхонхи? Я все время была дома с мужем.

Сначала зять, теперь муж. На самом деле Кёнэ понимала, что, если ей самой придется давать ложные показания, первым, кого она вспомнит, будет жених. Взрослый, достойный мужчина.

Ёнсун продолжила разговор, будто успокаивая Кёнэ мягким спокойным голосом. По выражению лица женщины было совершенно непонятно, что она чувствовала в тот момент.

– Если вы настроились поиграть в прогрессивных сыщиков, стоило бы узнать больше. Вы же совершенно ничего не знаете о жертве! – Ёнсун изобразила на лице улыбку, полную материнской заботы, и добавила таким мягким голосом, что со стороны можно было поверить в ее искренние переживания: – Это я тебе как дочери советую.

Однажды Кёнэ прочитала в одной из газет заголовок «Улица Чонно – центр Кёнсона и главная артерия города». В средневековой Корее периода Чосон это место процветало под названием Унчжонга и являлось центральной улицей северной части города. Но в период японской оккупации былая слава угасла, потому что японцы стали строить дома на южном берегу ручья Чхонгечхон вниз по течению и сосредоточили здесь все важные объекты, включая дом генерал-губернатора. Время шло, и все вернулось на круги своя. На улице Чонно стали появляться новые современные здания, и район вернул себе былую значимость. По улице ходили трамваи, ездили автомобили, появлялись театры, кафе, японские чайные дома, где управляющими были молодые актрисы. Завсегдатаями этих мест стали старшеклассники в строгой школьной форме, сотрудники компаний в европейских костюмах, городские гуляки в элегантных туфлях (они подкладывали под пятку мочалки для мытья посуды, чтобы казаться выше) и молодые девушки, прохаживающиеся вдоль улиц с зонтиками от солнца.

У Ким Ёнсун имелись веские причины затаить обиду на жертву, но не было алиби, чтобы доказать, что в ту ночь она находилась в другом месте. Их дома располагались достаточно близко, чтобы посреди ночи успеть сходить туда и обратно. И силы у этой хрупкой на первый взгляд женщины было достаточно, чтобы в одиночку задушить человека. Всё возможно, если у тебя есть ум и богатый муж.

– Ким Ёнсун больше попадает под подозрение, чем директор агентства Ли Ёнхак, – сказал Тона, когда они уже шли по улице.

Кёнэ понимала, что в душе чувствовала себя неловко по отношению к Ёнсун. Это так же, как с изучением медоносных пчел. Немецкие ученые, принадлежащие к нацистской партии, пришли к заключению, что пчелы очень преданные создания и могут принести себя в жертву ради семьи. Американские ученые утверждали, что пчелы являют собой яркий, достойный подражания пример демократического устройства общества. И те и другие ошибались. Пчелы – это просто пчелы. Те, кто их изучает, не должны проецировать на насекомых свои взгляды. Нельзя считать, что Ёнсун убийца, только из-за личной неприязни к ней.

Они вернулись в гостиницу. В комнате, обставленной в европейском стиле, которая раньше была гостиной, Кёнэ дожидался мужчина в очках. Хозяйка металась рядом, не зная, что делать. Кёнэ вошла в комнату, и мужчина тут же встал. Лицо его было ей не знакомо, но атмосфера, которую он создавал своим присутствием, и его поведение, когда он кланялся, невозможно было ни с чем спутать

– Кто вы? – резко спросила Кёнэ.

К счастью, на первом этаже, кроме них, никого не было.

– Не стоит бояться. Меня послал Хан Кёнчжин.

– Мой брат?

Кёнэ не видела его уже год, если не считать той встречи по случаю ее возвращения на родину. Он постоянно был в командировках в Маньчжурии и Японии, и ему не составило бы особого труда повидаться с сестренкой, которая тоже была в разъездах по стране, собирая своих насекомых. На этот раз командировка была длительная, и Кёнэ думала, что не увидит брата до отъезда.

Мужчина мило улыбнулся и сказал:

– Хорошо, что вы оба здесь. У меня для вас сообщение.

Кёнэ поняла, почему мужчина казался таким знакомым. Он был похож на тех, кто окружал брата: посыльные, полицейские, адвокат, судья, сотрудники компании – все они были одинаковые. Осмотрительные, хитрые, сильные мира сего или приближенные к