Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин

брат ходят вокруг стульев. Когда бандит подает знак, мальчик не успевает занять место. Крестный и крестная, усевшиеся на стулья, смотрят друг на друга в шоке, отказываясь понять, что именно произошло. Бандиты хватают мальчика — ему не больше шести — и швыряют в печь. На лицах убийц нет ни малейшего сожаления или сомнения.

На этом кошмар прервался. Ты очень мало говорил о том трагичном дне, когда погиб твой брат, а отцу и матери удалось выжить, но ты считал гибель брата событием, с которого начинается отсчет времени до Судного дня, и рассказанная тобой история во сне обросла чудовищными подробностями. Теперь я понимаю, почему за все тридцать лет ни разу не видела, чтобы крестный и крестная весело рассмеялись или, напротив, разгневались: им довелось ступить в царство смерти. Вернуться сквозь узкую брешь они смогли только потому, что скинули с себя весь ворох человеческих эмоций.

Из ваших рассказов мне известно, что было дальше. Крестный и крестная выжили, но жизнь их была разбита вдребезги. Они перестали ходить в церковь и погрузились в дурман. Каждый из них ненавидел себя, потому что не умер вместо сына, но в пьяном или наркотическом угаре можно было перекладывать вину друг на друга. И они это делали. Если бы все случилось, как в моем сне, можно было бы сказать, что каждый желал, чтобы на стульях остались он сам и твой брат. На пагубные увлечения они истратили все имевшиеся у них немалые деньги и в конце концов решили покончить с собой.

Но в то утро, когда они легли бок о бок и, вдыхая угарный газ, оказались на пороге смерти, им явился сам Иегова. Он вознес крестную мать на небеса, и она собственными глазами увидела Судный день. Увидела, как будут вознесены избранные, и как всепожирающий огонь уничтожит тех, кто остался. И Господь ей сказал: «Отворю твое иссохшее чрево, и умерший сын вернется. С тебя начнется спасение избранных».

Так и сбылось. В сорок пять лет мать родила тебя. В твоем теле вернулся в мир умерший брат. Ты получил его знания и его память: хотя никто об этом не упоминал, ты знал, что в пятилетнем возрасте брат нашел в зоопарке у загона со слоном потерянную кем-то туфлю, знал, что в первый день в детском саду брат заметил почти оторванную пуговицу на красном пальто приятеля… И, конечно, внешне ты был копией брата. Только на твоей правой руке было шесть пальцев.

До шести лет твоя жизнь в точности повторяла жизнь брата. Но в начале осени, когда ты достиг возраста, в котором погиб старший брат, все изменилось. Хотя никто тебя не заставлял, ты избрал путь аскета. Крестная неизменно подчеркивала, что это был твой собственный выбор, что никто на тебя не давил. «Я проснулась на рассвете, чтобы вознести молитву, и увидела коленопреклоненного Иоанна, — говорила она. — Он так усердно молился, что по лицу струился пот. Так все и началось». Я помню, как рассказывая эту историю, крестная с прищуром изучала мое лицо, проверяя, верю ли я ее словам.

Я старалась, чтобы лицо не выдавало сомнений, но на самом деле не верила. В речах крестной всегда было много бессмыслицы, но история с перерождением старшего брата казалась мне самой нелепой и с каждым разом звучала только абсурднее. О, нет, конечно, сейчас я верю. Разумеется, верю. Ты подтвердил, что так все и было, поэтому не осталось причин сомневаться. Когда я спросила, правда ли это, ты ответил, что каждую ночь чувствуешь невыносимую боль, словно огонь пожирает тело и плавит кости. Ты сказал, что ложась в постель, оказываешься в печи «банды верных». Но ты никогда не винил Бога за посланные страдания. Боль ты называл благословением, которое говорит об избранности и позволяет сохранять веру в восхищение на небеса. Ты хотел, как Христос, принять мученическую смерть, исполняя волю Всевышнего.

Ах, Иоанн. Подумать только, мученическая смерть. Все это мне сейчас отвратительно. Отвратителен ты, говоривший таким обыденным тоном, будто мучения в порядке вещей, отвратительная я сама, слушавшая тебя с благоговением… Каждый день мы обсуждали мученичество, восхищение, конец света, словно все это совершенно нормально. Ты учишь, что Иегова не создавал ад, но ты ошибаешься. Время за теми разговорами было именно адом. Теперь я понимаю, что твое учение просто-напросто противоречит логике. Не может быть рая, если нет ада, потому что у всего есть своя противоположность. И мы пребываем в аду. Мы намеренно в нем остаемся, ради мечты о небесах. Беспредельно, отчаянно, яростно мечтать о небесах можно только из ада. Разве я не права?

Иоанн… Признаюсь, меня обуревают сомнения. Я больше не знаю, верю ли я в Иегову. Ему ли я бессчетное количество раз клялась в вечной любви и преданности? Или я верила и служила только тебе? Может, ради тебя одного я старалась все тридцать лет? Твои мысли всегда обращены к Всевышнему, и потому я могла ошибиться и принять свои страхи и чувства за поиски Бога.

Подожди минутку, кто-то идет. Судя по тому, как осторожно ступают, это крадется крестная. Мне надо говорить тише. В последние дни она не спускает с меня глаз. Она видела, что мне стало нехорошо, когда я заглянула в холодильник. Конечно, я сказала, что у меня простое расстройство желудка. Ни за что не признаюсь, что беременна — я очень хорошо помню, как она заставляла женщин делать аборты, говоря, что тело будет слишком тяжелым для восхищения.

Я не хочу ложиться спать. Если бы ты был рядом со мной, я могла бы днями и ночами переубеждать тебя, но… Крестная, это вы?.. Нет, я не закрывалась, наверное, дверь как-то сама… Сейчас открою… Уже так поздно, почему вы еще не спите?

* * *

Пак Хечжон рассматривала стеклянный стаканчик, наполненный сочжу. Бутылку она нашла примерно час назад в письменном столе Семина. Иногда от заснувшего сына пахло спиртным, но она ничего не предпринимала. Ей даже в голову не приходило его допрашивать. Она сама начала пить, когда ей не исполнилось и девяти. Не только пить, но и курить — в их доме всегда было полно алкоголя и сигарет. Мать знала, что дочь покуривает и прикладывается к бутылке, но делала вид, что ничего не замечает. Точно так же она поступала, когда у дочери на запястьях появлялись порезы. Если говорить начистоту, она игнорировала практически все, связанное с младшей дочерью. В детстве Пак Хечжон часто гадала, какой была бы их