Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

университет. Однако Вильгельм настаивал на переезде Анатолия в Штаты, и не потому, что его заботил комфорт парня. В голодной Германии, разрушенной, расчлененной, перспективы для молодого химика представлялись туманными.

Об истинных причинах, которыми руководствовался Вильгельм, Анатолий узнал позже, когда уже прошел первичную подготовку для будущей работы нелегальным разведчиком. Сложно сказать, хотел Анатолий этого в самом деле или оказался в такой ситуации, когда не имел выбора. Наверное, что-то третье, включавшее в себя два первых обстоятельства.

— Если ты хочешь учиться в хорошем высшем заведении Америки, продвигаться по службе, тебе недостаточно будет твоих даже самых незаурядных способностей, — убедительно говорил Вильгельм. — Будешь изгоем. А если уж вспоминать наши разговоры о расщеплении урана и вообще самые современные тенденции в химии и физике, тебя, как эмигранта, даже на пушечный выстрел не подпустят к разработкам. Останешься вечным лаборантом, в лучшем случае, я уж не говорю о получении научных степеней. Улавливаешь, к чему я клоню?

— Вполне, — угрюмо кивнул Анатолий. — Мне все это не слишком нравится.

— Ты ничего не теряешь, только приобретаешь. Протекцию от людей, которые имеют большую, огромную власть и влияние. Центральная группа разведки Америки — служба нешуточная. Но суть в том, что в наших договоренностях с американцами есть шестой пункт. Сейчас мы полностью зависим от Америки, но когда-нибудь Германия восстанет, и тогда наши интересы могут разойтись. Так вот по шестому пункту мы сможем действовать исключительно в интересах нашей страны в случае необходимости.

— Я не совсем понял. Вы хотите действовать самостоятельно, а как же я?

— Ну, — засмеялся Вильгельм, — пока что о самостоятельности и речи идти не может. Мы даже сейчас не имеем ни силы, ни власти, чтобы вытаскивать своих людей из лап службы безопасности. То к французам угодят, то к англичанам. Вещи глобальные нам и вовсе недоступны. Но после Первой мировой войны по Версальскому мирному договору нам нельзя было иметь большое войско, не более ста тысяч и никакого современного оружия. Однако… Сам знаешь, как быстро мы восстановили былую мощь. И теперь наше воскрешение не за горами. А для того чтобы оно происходило как можно быстрее, нам нужны будут технологии, научные разработки. Если американцы и начнут с нами чем-то делиться, то с оглядкой.

— Вы хотите сказать, остальное мы добудем сами? — Анатолий удивился, когда сказал «мы». Но прозвучало это органично.

— Ты добудешь. — Вильгельм ткнул пальцам в Кондратюка. — Не сразу, тихо-мирно. Твоя задача выполнять все, что они от тебя будут требовать. А если к тебе приедут, скажут слова, о которых мы условимся, ты со всеми предосторожностями все, что на тот момент будешь знать, выдашь тому, кто назовет пароль.

— А если я ничего ценного не буду знать? — вяло улыбнулся Кондратюк.

— Мы сами решим, что важно, а что нет. Пусть даже в тот момент ты будешь обладать информацией из утренней газеты, и только. Все ценно.

— Я так понимаю, что о таких визитах нашим американским друзьям знать не стоит?

— Схватываешь на лету, — похвалил Вильгельм. — Жаль будет с тобой расставаться. Я, знаешь ли, успел к тебе привязаться. Ну да выбора нет.

Накануне отъезда Вильгельм привел Анатолия к человеку — невысокому, худощавому, с непропорционально большим лбом, занимающим едва ли не две трети его спокойного, даже какого-то тихого лица. На нем был темно-синий костюм, сидевший идеально, так, словно его все время подглаживали подогретым на плите утюгом.

Они зашли к нему в кабинет в маленьком домике, где, как догадывался Анатолий, находилось руководство всей организации, в которую его засосало, как в водоворот, внезапно и неотвратимо.

Ему и слова не было сказано, и сесть не предложено. Он стоял около двери, пройдя в кабинет шага на два-три, вдруг испытав большую робость и замерев едва ли не по стойке «Смирно», хотя не был военным.

Разговаривали Вильгельм с «шефом» (так он его называл) на отвлеченные темы. С перепугу Анатолий даже толком не понял, о чем они толковали. Только общий смысл. Сетовали на нехватку денег, задержки со стороны американцев, обладавших разросшимся бюрократическим аппаратом. Проблемы были даже с канцелярскими принадлежностями, не говоря уже об автомобилях, спецтехнике и радиотехнике.

Минут пять длилась беседа, затем Вильгельм тронул Анатолия за руку, и они вышли. Кондратюк не стал ни о чем спрашивать и почувствовал, что Вильгельм доволен такой сдержанностью.

Анатолию Кондратюку присвоили псевдоним — Эрик. По аналогии с русским ученым шведского происхождения Эриком Лаксманом, химиком.

В сопровождении американца Анатолий с маленьким фанерным чемоданчиком, заполненным сменой белья и учебниками на немецком, погрузился на пароход и отбыл в США с легендой человека, угнанного в Германию в 1942 году с Украины, побывавшего в концлагере и освобожденного американцами.

В Америке он беспрепятственно оказался в числе студентов университета Теннесси. Успешно учился и, окончив университет, не бегая по собеседованиям, сразу был принят на работу в научный центр министерства обороны, где занимались проблемами ракетно-ядерной направленности. В то время Кондратюк, получивший американское гражданство, выполнял поручения от ФБР, не столь существенные, как ожидал. Занимался описанием коллег, их увлечений и содержания болтовни во время обедов и совместных вечеринок. Входил в доверие к некоторым, чтобы разузнать самое сокровенное.

Иногда приезжали невзрачные, незапоминающиеся люди из Германии. Через третьи страны. Чаще через Латинскую Америку. Один из таких «гостей» был Марселло из Мексики — так он представился. С ним Анатолий внезапно сдружился. Они провели вечер в ресторане в нарушение инструкций от немцев — им было предписано встретиться накоротке, обменяться информацией и разбежаться. Вернее, информацией делился бы только Кондратюк, а собеседник бы внимал. Но Марселло вдруг предложил встретиться еще раз — они нашли много общих тем, особенно что касалось научной деятельности.

Марселло вряд ли был мексиканцем, скорее просто очень загорелым обыспанившимся немцем. Возможно, во время войны он работал в Испании, а переехал на этот континент в связи с оперативной необходимостью. Когда «мексиканец» сообщил, что дружил с Ланге, Анатолий проникся к нему еще большим доверием. Года через два после знакомства даже ездил к Марселло в Мексику — под видом туристической поездки. Жил в отеле, но довольно много времени проводил в обществе приятеля.

Так, без встрясок и эксцессов, Кондратюк прожил двенадцать лет. Женился на японке Юми по рекомендации церэушников. Ему не пришлось преодолевать неприязнь к ней, хотя Юми и не отличалась выдающейся внешностью — маленькая и кривоногая, но обаятельная и страстная, как кошка.

Он воспринял эту свадьбу как недоверие церэушников. Анатолий не сомневался, что Юми сообщает о его связях и встречах. Он нередко находил не на тех