Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

— Если на этом все… то мы закончили, — заявила она и снова попыталась уйти, но я шагнула, перекрывая ей дорогу.

— Мне очень нужна помощь…

— Я же сказала вам…

Наши голоса перекрыл другой звук — кашель и шаги на лестнице. Ева и я разом обернулись. На лестнице стояли Вики и Тит. Вики, прижавшись к перилам, снова закашливалась, а Тит смотрел на нас снизу вверх, его лицо было напряженным.

Но поразительнее всего была перемена, произошедшая с Евой. Ее строгое, непроницаемое лицо смягчилось, в нем проступили совсем другие черты — искреннее беспокойство и мгновенная нежность.

— Милая… неужели тебе совсем не лучше? — ее голос прозвучал совсем иначе — тепло, с участием. — Утром ведь ты так не кашляла…

— Утром она выпила теплого молока, и ей было легче, — вступил Тит, спускаясь на ступеньку ниже. Его взгляд был прикован к Еве. — Ева, пожалуйста… помоги ей.

— Помочь? — гувернантка явно удивилась просьбе мальчика, а Тит уверенно кивнул.

— Она хочет купить лекарство… Но не знает, как достать деньги. Помоги ей… хотя бы подписать чек или что-то там.

— Подписать чек? — Ева нахмурилась, переводя взгляд с него на меня, и снова в ее глазах вспыхнуло подозрение.

— Помогите мне хотя бы с этим, — вступила я, пользуясь паузой и поддержкой мальчика. — Помогите понять, как найти деньги и купить лекарство. Больше я ни о чем не прошу. Клянусь… — мой взгляд снова упал на Вики. — Я правда ничего не помню, но сейчас я очень хочу помочь. И если вы тоже хотите ей помочь… то помогите мне ее спасти.

В прихожей повисла тишина. Ева молчала. Ее строгий взгляд скользил по моему лицу, выискивая подвох, малейшую фальшь. А потом медленно, неохотно перешел на детей. На Тита, который стоял, сжав кулаки, но не в гневе, а в мольбе. На Вики, которая смотрела на нее большими, полными надежды и доверия глазами.

— Ева… — тихо, но очень четко произнес Тит. Он спустился еще на одну ступеньку. — Она… она сейчас другая. Она нас кормит. Готовит. Даже… вещи свои Вики дала, чтобы та не мерзла. И убирается сама. — Он сделал паузу, глубоко вздохнув, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Она пытается помочь. Пожалуйста.

Это «пожалуйста», сказанное этим гордым мальчишкой, прозвучало сильнее любых моих клятв и оправданий.

Ева закрыла глаза на мгновение, будто сражаясь с самой собой. Когда открыла, в них бушевала внутренняя борьба: недоверие, обида, острая жалость к детям и та самая осторожная, едва теплящаяся надежда, которую так страшно было выпустить на волю. Наконец, она тяжело, почти с обреченностью выдохнула, и ее плечи слегка опустились, словно под тяжестью принятого решения.

— Тит, — сказала она мягко, глядя только на него. — Ты уверен?

Мальчик кивнул.

Ева повернулась ко мне. Ее лицо снова стало маской деловой сдержанности, но лед в голосе растаял, уступив место деловому тону.

— Хорошо. Что вам от меня нужно для покупки лекарства?

Глава 29.

* Ирина *

Я пропустила всех в зал и, прежде чем закрыть дверь, быстро осмотрела коридор. Мне совсем не хотелось, чтобы у нашего разговора появились незваные слушатели. Только убедившись, что Дарена нигде нет, я наконец задвинула тяжелую створку и с отчетливым щелчком заперла замок.

— Итак, — Ева уже сидела за столом, деловито оправив юбки, — показывайте, что у вас есть.

Я положила перед ней книгу учета. Ее лицо мгновенно преобразилось: холодная вежливость сменилась мрачной сосредоточенностью. Она принялась листать страницы, с каждой секундой хмурясь все сильнее. Мы с детьми затаили дыхание, следя за каждым ее движением.

— Боги всемогущие, — выдохнула Ева, перелистывая страницу за страницей. — Мои ученики, только научившись выводить буквы, и то пишут старательнее, чем это… Клякса на кляксе, все перечеркнуто, а почерк… Боже, какой ужасный почерк! — вырвалось у нее.

Она резко подняла на меня взгляд и тут же прикусила губу, словно только что осознала, что критикует саму госпожу Катрин. Впрочем, не меня, но она об этом не знала. Ева плотно сжала губы, взяв себя в руки.

Она еще раз пролистала книгу, на этот раз медленнее, вглядываясь в каждую страницу. Затем принялась аккуратно раскладывать цветные листки по всей столешнице. Закончив, она подняла на меня глаза.

— Вот, — она указала на первую стопку слева. — Эти счета уже погашены. Видите пометку? Здесь стоит подпись и дата оплаты.

Я вгляделась в листки. Действительно, в правом нижнем углу стояла размашистая, небрежная подпись Катрин. Отлично. Хоть с чем-то разобрались.

— А вот здесь, — Ева подвинула вторую стопку, почти равную по толщине первой, — у нас копии. Видите? Этот счет и его дубликат лежат вместе. Оригинал и копия. Это значит, что счета не оплачены. Если бы вы заплатили, копия осталась бы у вас, а оригинал забрали бы. Здесь же — и то и другое.

Она посмотрела на меня с тем терпеливым, чуть строгим выражением, с каким, наверное, объясняла ученикам сложные правила грамматики. Я кивнула. Пока все было понятно.

— Отлично, — сухо одобрила она и подвинула третью стопку. — А это счета, на которых вообще нет вашей подписи. Думаю… это ваши регулярные платежи. За воду, за вывоз отходов, за содержание выездных дорог. Их необходимо оплачивать каждый месяц. Судя по датам, вы не подписывали их уже… — она быстро пересчитала листки, шевеля губами, — почти полгода.

— Что будет, если их не оплатить? — тихо спросила я.

— Сначала — штрафы. Потом — отключение. Зимой, — Ева посмотрела на меня в упор, без тени снисхождения. — Без воды. Без возможности выехать из усадьбы, потому что дороги никто не станет чистить. Ну а если не платить очень долго… — она сделала паузу. — У вас конфискуют имущество за долги. Могут забрать дом.

— Но это ведь наш дом! Летняя усадьба папы! — Тит вскочил, сжав кулаки. — Она ведь и так все распродала… Все! Даже наш дом в столице! Наш дом… — голос его дрогнул, но он сдержался. — Неужели этого мало?

Ева подняла взгляд на мальчика, и ее лицо изменилось. Деловая маска сползла, уступив место чему-то гораздо более человечному — сочувствию, смешанному с горечью.

В комнате повисла тишина.

Все распродала… Все.