Стёртый - Роман Никитин

Они миновали Можайск, в котором ему прежде бывать не доводилось. Разве что узнал в темноте силуэт кремля на холме справа от дороги. Примерно в этих местах, чуть западнее, двести с лишним лет назад стояла армия. Он помнил карты, помнил сводки, помнил тот год — тысяча восемьсот двенадцатый, когда ему было двадцать три и он, как и другие молодые мичманы, с напряжением слушал вести об отступающей русской армии. А потом — и о сданной врагу Москве. И затем, как будто Господь вдруг вмешался — французы внезапно покатились прочь от Белокаменной. К слову, вот по той самой дороге, или какой-то рядом, по которой в том же направлении едет он сам.

Наконец добрались до места.

Корецкая свернула влево, и по уже совсем узкой, неровной дороге, бежавшей между крепкими деревенскими домами, они подъехали к нужному двору.

— Это дача, — сказала Корецкая, отщёлкивая ремень, державший её в кресле.

— Ваша? — Бельский тоже нажал кнопку; ремень сам ушёл в свою щель.

— Нашей семьи.

Он удивился. Слова этого — семья — он от неё прежде не слышал.

— Родительская, — добавила она, уловив его взгляд. — Точнее, теперь уже отцовская.

Корецкая резко открыла дверь и вышла в темноту. Бельский последовал за ней — через калитку в дом.

Там пахло деревом и было удивительно тепло для такой погоды. Корецкая быстро, по-хозяйски, провела его по комнатам: гостиная с камином, кухня, лестница наверх.

— Ваша комната — вот, слева. Всем, что есть, пользуйтесь. Это отцовское, а вы с ним почти одной фигуры.

Говорила она коротко, деловито, но без обычного холода. Скорее так говорит человек, делающий необходимое и не желающий из этого делать ни подвига, ни чувства. Точно так же продолжила и про обживание: где котёл, как включить, как поправить температуру в доме, если потребуется, где найти источники электричества для приборов — чайник, например. При этом женщина ни на секунду не позволила себе иронии или усмешки. Как будто в самом деле объясняла человеку из другого времени.

— Когда я смогу вернуться домой? — спросил Бельский, когда лекция окончилась.

Корецкая остановилась у двери и обернулась.

— Когда я удостоверюсь, что ваше пребывание в городе безопасно.

Он спорить не стал.

— Вещей у меня нет, — заметил он. — Даже мундира. Он остался в участке.

— Я распоряжусь.

Она произнесла это так же просто, как если бы речь шла о хлебе или свече. Потом уже взялась за ручку двери.

— Еды пока нет, но утром будет. Вода из крана питьевая. Что-то ещё?

— К утру дом выхолодится, — сказал он. — Где топливо?

— Забудьте, — усмехнулась Корецкая. — Тут газ подведён, всё работает само. Не замёрзнете.

— Тогда вопросов не имею, Алиса Валерьевна.

— Отлично. — Она слегка улыбнулась. — Телефон не отключайте. Завтра созвонимся. Нет, постойте. Дайте его сюда.

Он вынул аппарат и передал ей. Корецкая включила экран, быстро взглянула на светящееся стекло и тут же вернула телефон, по-видимому довольная увиденным.

— На пару дней хватит. Если что, пришлю зарядку. Или сами купите — напротив церкви есть лавка.

Они спустились вниз, и Корецкая, не теряя времени, сразу села в машину. Бельский остался на веранде и смотрел, как удаляются красные огни. Сначала два ярких пятна, потом две точки, потом и они скрылись за поворотом. Он остался один — на холодном ветру, который к ночи только усилился и раскачивал молодые сосны. Где-то в деревне залаяла собака — и тут же смолкла.

Он постоял ещё немного, потом повернулся и вошёл в дом.

Поднялся в отведённую ему комнату. Она оказалась небольшой, но уютной: деревянные стены, кровать под лоскутным одеялом, стол у окна, книжная полка с несколькими томами — беллетристика, какие-то технические справочники, брошюры. Бельский провёл пальцем по корешкам, оглядел стены — и вдруг замер.

В углу, под самым потолком, висела маленькая полочка.

А на ней — иконы.

Три образа: Спаситель, Богородица и, кажется, Николай Угодник. Тёмные, настоящие, с потускневшей позолотой. Перед ними стояла лампадка. Бельский подошёл ближе, приподнялся на цыпочки и принюхался. Пахло маслом.

Он закрыл глаза.

— Я знал, что Ты меня не оставишь, — сказал он тихо. — И рад, что Ты явился.

Перекрестился. Потом открыл глаза, нашёл на подоконнике спички, зажёг лампадку. Огонёк был слаб, почти незаметен, но ему этого было довольно.

Он сел на кровать, положил конверт с фотографиями на стол и долго смотрел на три образа в углу.

Даже здесь, в чужом доме, Господь был с ним.

ГЛАВА X. Катя

1

Алиса смотрела на стол.

Там лежали два паспорта. Точнее, один оригинал и одна копия — скан, который эксперт-криминалист прислал час назад.

Бумажный оригинал — новенькая книжица, выловленная вместе с трупом из Гребного канала. Сказать «хрустящая и пахнущая типографской краской» не получалось: сутки в почти стоячей воде сделали паспорт мягким, скользким и вонючим. Страница с личными данными почти не пострадала — ламинат. Остальные разбухли, печать с пропиской превратилась в плохо читаемую квадратную кляксу. Других отметок в паспорте на имя Бельского Александра Платоновича не имелось.

Сканированная копия настоящего паспорта этого странного, свалившегося как снег на голову эксперта была открыта на экране терминала и, для верности, распечатана.

Отличия бросались в глаза сразу, например, ошибки в годе и месте рождения. И вот это не то, чтобы успокаивало, а наоборот — настораживало.

Потому что в базе МВД, общепризнанно единственного источника объективной информации о гражданах, не было Бельского Александра Платоновича из Питера или столицы. Ни в каком возрасте. То самое, о чём говорил Якобия — легенда шита белыми нитками.

А это означало, что данные о Бельском неведомый фальсификатор получил, так сказать, из уст в уста. И вот это было прекрасно. Надо только теперь понять, кто вообще знает Бельского на уровне ФИО.

Она набросала список на бумаге, как делала всегда. Не то, чтобы не доверяла компьютерам, просто когда писала от руки, лучше думалось.

Список получился очень коротким. Кроме неё самой, о полном имени Бельского, в хронологическом порядке знакомства, знали: дежурный полицейского участка и, возможно, еще пара сотрудников, Храпов, студент Егор… А еще Грачёв. И Якобия. Стоп. Давид не знает, она ему ФИО не называла.

Она вычеркнула Якобию из списка и еще раз прочитала сверху вниз. Чего-то, то есть кого-то не хватало. Алиса закрыла глаза и снова прокрутила в голове события последних дней. Вдруг улыбнулась.