Стёртый - Роман Никитин

Она выключила телефон, глянув на часы. Начало первого. Оставалось надеяться, что начальник местного ОУВД не врал, сообщая, что он на вечеринке с приятелями. А то неудобно прям…

Алиса опять рефлекторно потянулась к сумке, мысленно дала себе по рукам и повернулась к экрану.

Оставалась самая малость: узнать, на чьё лицо зарегистрирована квартира, в которую прописали Щербу. Тут всё просто: Росреестр отозвался за секунду, выведя по запросу адрес собственника согласно ЕГРН.

Алиса уставилась на экран так, будто там официально объявили о вторжении инопланетян.

— Да ну нафиг…

Владельцем квартиры являлся Штольц Олег Германович.

Алиса откинулась на спинку, не глядя вытащила из сумки вейп и, не включая, сунула в рот.

— Надо идти в казино, — пробурчала она сквозь мундштук. — Когда ещё такое везение…

Она встала, спрятала вейп в кулак, выключила терминал и сняла сумочку со стула. Выключила за собой свет, закрыла дверь и, сдавая ключ в электронную ключницу у лифтов, сказала сама себе:

— Везение такого размера, Алиса, обычно пахнет не удачей, а наживкой.

И тут же ответила сама себе:

— Ничего, наживка — тоже еда. Главное вовремя увидеть крючок.

Темноту лифтового холла разрезал свет из-за открывающихся дверей. Алиса вошла и нажала кнопку. Палец еще дрожал.

2

Утром телефон зазвонил, когда она выезжала со стоянки. Алиса сбросила скорость, глянула на экран — Виктор. Нажала приём, перевела на громкую связь.

— Привет, Вить. Ну что?

— Доброе утро, следком, и привет следакам! — Голос Виктора отозвался энергией, не свойственной человеку за полтос, который провёл полночи на вечеринке с коллегами. — Короче, сходили мои по адресу. Умеешь ты подкидывать работу, Корецкая.

— Конкретнее.

— Нет там никакой Катерины. И хозяина квартиры тоже.

— Ещё конкретнее.

— Там целая семья иностранцев. Румыны, судя по паспортам, да и по внешности тоже.

— Нелегалы?

— Да нет, почему? — Виктор усмехнулся. — Всё чин чинарём. Семь человек: папа, мама, бабушка и четверо детей — три девки и пацан. Целый табор из Евросоюза, по нашим гостевым визам.

— Табор?

— Ну извини, если ты у нас такая политкорректная, — Виктор рассмеялся. — Но участковый, которого почти час мариновали перед дверью, так мне и сказал: табор. В квартире бардак, всё на чемоданах.

— Погоди.

Она выехала на проспект, добавила газу, вписываясь в поток. Телефон сполз с сиденья — она поправила его не глядя, перестроилась в правый ряд и поехала спокойнее.

— Так, давай кратко и ёмко, — сказала она. — В каком статусе, что за маринад участкового, и далее по хронологии. Без догадок — только факты.

Виктор рассказал.

Участковый явился в начале девятого утра. Ночью решили не беспокоить, да и не по регламенту. Пришёл, позвонил. Ему через глазок — мол, кто такой, человек в форме? Представился. Попросили показать удостоверение — тоже через глазок. Показал. И всё — тишина.

Звонил ещё несколько раз. Та же история.

Уже собрался уходить, почти ушёл — и на лестничной площадке едва не столкнулся с патрульной группой. Свои же ребята, из того же отделения. Оказалось, их вызвали жильцы соседней квартиры: мол, какой-то человек ломится, представляется полицейским. А ему не открывают.

Посмеялись. И уже вместе — снова на квартиру. На этот раз открыли. А раз был вызов по телефону, патрульные вместе с участковым начали осмотр.

— Что нашли? — спросила Алиса. Она уже понимала: просто так Виктор историю рассказывать не будет.

— Штольца твоего они в глаза не видели, — продолжил он. — Квартиру им сдавал какой-то Саша. Описать не могут: говорят, обычный мужик. Договора аренды не заключали, в полиции не регистрировались. Зато багажа в прихожей — мама не горюй.

— Багажа?

— Ну, знаешь, когда семья переезжает, но ещё не осела, всё по сумкам. У них якобы до сих пор не разобраны, хотя в паспортах штамп о пересечении границы аж четырёхмесячной давности.

— Гостей столицы переписали?

— Обижаешь! Всех до единого под административку. Все семь паспортов… Кстати, на месте только трое: мать с бабушкой и сын девяти лет. Отец — якобы отошёл за покупками, и когда вернётся, неизвестно. — Виктор хмыкнул. — А девчонки, со слов матери, смотрят город.

— В начале девятого утра?

— Да погоди ты, Корецкая! Тут самое интересное, а ты со своими закидонами следаковскими. Чемодан нашли необычный. Участковый мой — алмаз. Наблюдательный, как суслик поутру. Кстати, я тебе уже несколько раз говорил: толковый парень, мне бы ему как-нибудь практику у вас пробить, а то…

— Ладно-ладно, молчу. — Алиса улыбнулась. — Продолжай про чемодан.

Виктор взял паузу, словно раздумывая. Потом сказал:

— Чемодан как чемодан. Девчачий, розовый, с блёстками. С биркой аэропортовой. У них в семье три девчонки, казалось бы — любой может принадлежать.

Он выдержал ещё одну, уже драматическую, паузу.

— Ну?

— На бирке имя: Катя. — Виктор помедлил. — Именно так. Не Катерина, а Катя. И совсем не румынское, не находишь?

Алиса сбросила скорость. Сзади загудели; побитое жёлтое такси, ревя мотором, обогнуло её и ушло вперёд.

— Катя? — переспросила она.

— Ну да. Сама понимаешь: никого с таким именем в семье нет. Участковый спрашивает — чей? Жмут плечами. Говорят, хозяин оставил, мы не трогали. А хозяин, напомню, твой Штольц, только они его не знают и никогда не видели. Уж кого-кого, а Олега Германовича в лицо даже участковый знает — он им описал.

— Чемодан, я так понимаю, не вскрывали?

— А на каком основании? Ты мне ордер принеси, я вскрою. А так — частная собственность. Они гости, мы в гостях. Сама понимаешь. Что просрочили регистрацию — не повод.

Корецкая помолчала. За окном тянулись серые многоэтажки, которые вот-вот уступят место жилым комплексам внутри ТТК.

— А девочки? — спросила она. — Сколько им?

— Со слов родителей — тринадцать, пятнадцать и восемнадцать. Участковый проверил по паспортам: сходится. Но дочерей нет, и когда будут — неизвестно.

— Прямо вообще?

— Прямо вообще, Алиса. Ни на сегодня, ни на завтра встречу с двумя несовершеннолетними и одной совершеннолетней назначить не удалось. В итоге выдали предписание явиться для регистрации согласно закону. Акт вручения у меня на руках. Вот такая история.

— Понятно.

— Что понятно-то?

— Что ничего не понятно, — буркнула она. — Мне одной кажется, что все три девчонки — это, как бы помягче сказать, уже работоспособные, не сильно легальные, трудоустроенные там, где нелегальных иностранок принято трудоустраивать?

— Поставки девочек? — переспросил Виктор. — Так зачем тогда с семьёй и по визам? Не берут таких, ты же знаешь. Кому нужна проститутка, которую завтра депортируют по тридцать первой? И почему паспорта на руках семьи, а не у…

— Поняла, поняла, — оборвала Алиса. — Значит, какая-то перевалочная база. Не верю я в таких