Стёртый - Роман Никитин

На том конце помолчали.

— Может быть, — сказал Виктор. — Но доказательств — ноль. Семья как семья. Дети, бабушка. Даже если девки эти на панели — кто ж тебе признается.

Алиса перестроилась в правый ряд и на ближайшем светофоре развернулась.

— Спасибо, Вить. Если сможешь, закинь по соседям: не появлялась ли в этой квартире ещё одна девушка.

И она описала внешность спутницы Штольца — Кати. Как умела по профессии: в несколько фраз, каждая — как описание в протоколе, чётко и по делу.

— Тоже гость столицы?

— Нет, местная. Она прописана там. Катерина Щерба. Данные паспорта нужны?

— Нафига?

— Вот я и думаю, что не нужны.

— Ладно, посмотрим. — Виктор вздохнул. — Кстати, ты к нам не собираешься? Ашоту майора на прошлой неделе дали. Звёзды на погонах ещё спиртом пахнут.

— Спасибо, я больше по другим напиткам, — усмехнулась она. — Будет время — заеду. Ещё раз спасибо.

— Бывай, Острая.

Виктор отключился. Алиса, вновь усмехнувшись, но уже чему-то своему, добавила газу.

Ну ладно. Хоть пруха такая закончилась наконец. А то уж даже боязно было.

3

В офис она приехала злая. Не на Виктора, не на румын без регистрации, даже не на Штольца или кто там за ним или с ним.

На себя.

Ночная лень, будь она неладна. Вместо того, чтобы сразу пробить недвижимость Штольца, она полезла по всем базам, кроме той, которую нужно было открыть первой. Радовалась везению, как идиотка у рулетки. И потеряла время, которое сейчас явно не на её стороне. Впрочем, как обычно.

Она села за терминал и сразу же вошла в модуль Росреестра, вбила фамилию Штольца и заказала список недвижимости, в которой он владелец. Система выдала две позиции: квартира на Цветном бульваре, о которой она знала, и та самая квартира в Измайлово. Всё, больше ничего. Ни особняков, ни хрущёб. Штольц был чист. Ну, почти — румыны всё-таки тень навели.

Она постучала пальцами по столу.

Итак, две квартиры у человека с генеральскими погонами. У чиновника с доступом к бюджетным потокам, с репутацией чище утренней росы. Это нормально. Это понятно.

Чёрт побери, как в это всё вписать табор в «Мандрагоре»? Ну не подрабатывает же Штольц в качестве рантье! Что-то в этой семье было не так. Точнее, всё тут было не так, но вот что именно можно ухватить за хвост — пока непонятно.

Она позвонила в ОУВД и договорилась о передаче материалов по румынам к себе. Процедура межведомственная, небыстрая — сутки, если повезёт. А скорее и дольше. Поэтому, кроме запроса, она еще попросила Виктора сбросить паспортные данные по румынской семье в служебный мессенджер. Виктор сбросил.

Алиса открыла модуль обмена данными с миграционным учётом и пограничными базами. Здесь всё было проще: ФСБ — федеральная служба, активно сотрудничает со Следственным комитетом, и быстрый доступ к их данным был давно. Она вбила данные румын, и ответ вылетел почти мгновенно. Все семеро прибыли одним рейсом из Тбилиси. Ну да, с Грузией же авиасообщение уже открыли.

Стоп. Тбилиси, Грузия.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и, открывая, нащупала телефон в кармане. Достала, нашла контакт и, поджав губы в строчку, нажала на вызов.

На экране появилось имя — одно, простое, знакомое.

Гия.

Не Георгий, и не по имени-отчеству с фамилией, как она привыкла заносить данные. Просто Гия.

Гудок. Второй. Третий. Она уже было решила, что не ответит — мало ли, дела. Но вдруг — знакомый голос в трубке.

— Алиса.

Даже не вопрос, и уж точно не удивление. Вряд ли бы он всерьёз подумал, что она не посмеет ему позвонить. Или что её телефон украли хулиганы, и решили позвонить на три буквы.

— Здравствуй, Гия.

На том конце что-то скрипнуло — кажется, кресло.

— Привет, Алиса. Сколько лет. Ты как?

— Служу. Работаю. Живу. А ты?

— Тоже, но без службы. — Как отец?

— Нормально. Ворчит, что я редко к нему выбираюсь.

— Ну, ворчит — значит всё норм. Привет передавай.

— Передам.

И снова пауза. Оба не знали, как разговаривать друг с другом после того, что произошло. Слишком много времени, чтобы начать сначала. И слишком мало — чтобы забыть. А свой паспорт, который мог напомнить отметкой о браке, она не открывала, кажется, с двадцатилетия, когда фотографию меняла. Потому что выскочила за Георгия раньше.

— Гия, — сказала она наконец. — Просьба у меня, но не для меня.

— Как обычно, для дела.

— Для дела, да.

— Какого?

— У тебя сохранились связи в полиции?

Пауза.

— Да. Но я не хочу их ворошить.

— Знаю, но это не совсем уж прямо по профилю. Это полиция при вашей таможне. Аэропорт Тбилиси.

— И что?

Она вздохнула.

— Мне нужна всего одна услуга. Одна. Я пришлю тебе фамилии и паспортные данные на семь человек. Они все вылетели одним рейсом в Москву. Мне нужно знать, откуда они попали в Грузию.

— Легальные путешественники? — спросил он, сделав акцент на первое слово.

— В Москву — да. К вам — не знаю.

Он замолчал, Алиса слышала только дыхание. Хотелось бы думать напряженное, но… У её мужа никогда не было напряжения внешне. Ни на лице, ни в дыхании, разве что… неважно.

— Неофициально, — добавила она. — И без электронки. Позвони голосом, пожалуйста.

— Если неофициально, то еще хуже, чем официально, — усмехнулся он. — Ладно, посмотрю, что можно сделать. Они точно к вам из Тбилиси прилетели?

— Точно. Спасибо.

— Не благодари. И я… не обещаю, слышишь?

— Слышу, и всё равно благодарю.

Она уже было решила прощаться, но он вдруг сказал:

— Ты когда последний раз в отпуске была?

Алиса задумалась. Получалось, что сама не помнит. Так и ответила — а голос, этот проклятый голос её выдал, дрогнул. Услышал волнение за неё в вопросе Гии, и дрогнул.

— Прилетай в Тбилиси, — послышалось в трубке. — Или приезжай. Сейчас хорошо, осень тёплая. Вино молодое.

Её улыбка погасла, в голос, её предательский голос, который до последнего верил, что думают о ней, а не о себе, вернулся к норме.

— Непременно, — сказала она. — Как-нибудь. Пока.

И нажала отбой.

Ещё минута — запустить почти не работающий в стране мессенджер и надиктовать голосом имена и паспортные данные румын

Всё.

Алиса резко поднялась, собрала сумку, спустилась к машине и излишне быстро выехала со служебной стоянки. Уже за рулём нашла горячий набор и тапнула на экран. Бросила телефон на сиденье — в машине было миллион мест, куда можно положить трубку, но она всегда бросала её на пассажирское.

— Алло, — произнесла она в воздух. — Я хочу